Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Никто из них не споткнулся и не чихнул, у Таната даже перо не зазвенело, а даже если бы и зазвенело, на них, похоже, все равно никто не обратил бы внимание – все были полностью погружены в эпичнейшую сцену под названием «Арес и Афродита делят отрезанное мужское достоинство». Да что там, даже сама Макария не сразу отвлеклась от этого завораживающего в своем идиотизме зрелища и поняла, что папа Аид отпустил мамину руку, отчего стал видимым для всех, а не только для них.

Пока он коротко, практически без замаха, взмахнул возникшим в руке двузубцем, втыкая его в предмет спора, и швырнул двузубец в котел.

– Ой-ой, – глухо пискнула из-под шлема Афина, которая за секунду безуспешно бросилась на перехват. – Бегите, как бы не взорвалось, – на удивление спокойно для человека, чьи планы по мировому господству только что превратились в прах, сказала она.

– С чего бы?.. – не менее спокойно уточнила Персефона, снимая с головы шлем, отчего вся «дружная компания» возникла пред остановившемся взором Афродиты (пред который с другой стороны уже волокли связанного Зевса).

– Поверьте, там есть с чего, – сообщила Афина. – То, что там есть, стабилизирует только компоненты крови и ихора Владык. А между собой оно, кхм… не очень…

Она замолчала, выжидающе глядя на кипящий на огне котел.

Они все смотрели на котел: и Афродита, и папа Аид, и мама с Гекатой и остальными, и связанный дедушка Зевс.

Секунду… две… три.

Потом папа Аид неопределенно пожал плечами, шагнул к котлу, взялся за рукоять двузубца и вытащил его, предварительно стряхнув обратно в кипящую жижу мерзкие «дополнительное ингредиенты».

Жижа булькнула и…

Ничего не произошло.

– М-да, – мрачно сказала Персефона спустя секунды этак три. – Что-то я не совсем поняла, чего ты хотел этим добиться. Выглядело это, конечно, эпично, но ты, кажется, забыл, что Афродите все равно ничего не светит, потому, что ты снова стал богом…

Судя по тому, как недоуменно моргнул, опуская двузубец, папа Аид, он действительно мог об этом забыть – то ли мотаться из смертности в божественность и обратно для него дело привычное, то ли событий в этом дне оказалось многовато даже для него.

Только на папу Аида никто, кроме Макарии, не смотрел – Афродита с Афиной и мерзким Аресом ошарашено уставились на маму, а остальные сторонницы Концепции начали потихонечку, стараясь не привлекать к себе внимание, отступать в сторону дворца (еще бы, откуда им знать об амнистии).