Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

И только Гера занялась делом – проскользнула между нимфами и начала торопливо развязывать Зевса.

– Богом?.. – неуверенно уточнила Афродита, не в силах осознать свое поражение. – Снова?.. – она не глядя достала из складок своего одеяния крошечную амфору и сунула Афине.

Та сунула туда свой нос и через пару секунд вернула амфору с вердиктом:

– Никакой смертности, абсолютно.

– Абсолютно…- прошептала Афродита, разглядывая прозрачный ихор. – Абсолютно… – тихо, одними губами, – Да вы, «цензура», смеетесь! – заорала вдруг она в голос.

– Да этого просто не может быть! Потратить тысячу лет подготовки, да чтобы в последний момент эта Кронидская сволочь опять вернулась в бессмертие!!! – она со всей силы пихнула ногой треножник, опрокинув котел. – Ну и пускай! Пускай! Подавитесь своей Концепцией! – она с размаху швырнула в уже бесполезное варево амфору с ихором, и та, ударившись о край котла, разлетелась на мелкие осколки.

Вытекающее из котла зелье вдруг снова начало бурлить.

– Подавитесь! – визжала Афродита, не замечая, с каким ужасом смотрит на опрокинутый котел Афина, и как пятится назад Арес, и как…. – Подавитесь!!! Лю…

Котел подскочил; зелье полыхнуло ослепительной вспышкой.

«…бовь все равно победит», – прочертили искривившиеся губы Афродиты, но никто этого уже не услышал, как не услышали криков нимф и нереид – сторонниц Концепции, выразительных ругательств Гекаты, несдержанных слов Персефоны, визга Макарии.

На Олимпе будто бы отключили звук.

Котел вновь подпрыгнул – ненамного, может быть, в половину человеческого роста – и с ним подскочил весь Олимп. Все повалились друг на друга, отчаянно цепляясь за соседа, чтобы удержаться на ногах… нет, не на ногах, на земле, удержаться хотя бы за что-нибудь, потому, что сравнительно ровная вымощенная белым мрамором площадь вдруг изогнулась гигантской воронкой, в центре которой пульсировало набирающее силу и багровеющее с каждой секундой пламя.

– … …. … …. …. ….! – беззвучно крикнула Геката, хватая в охапку всех, кто подвернется – Макария, не Макария, бегущая Гера, Персефона, еще крыло Таната, кажется, какие-то нимфы и вытаскивая из воронки на относительно ровную часть бывшей площади.