Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Все желающие (если бы таковые имелись) могли бы прочитать в ее шести глазах, в ее испуганно и одновременно восторженно дрогнувших губах: «Да что ж ты туда положила?!»

Быстро багровеющее пламя вдруг почернело; Афина, не успевшая выбраться, с беззвучным криком бросилась вверх, к краю воронки; Артемида схватила ее за руку и потащила за собой; Афродита завизжала и бросилась за ней, но налетела на стоящего столбом Ареса и…

Аид, напротив, шагнул вперед, призывая двузубец, и заливающее Олимп солнце (багровое солнце, да откуда оно взялось?!) словно закрыло тучкой.

Макария отпустила Гекату и бросилась к нему – помочь, да он же не сможет один – но тяжелые руки схватили ее за плечи так, что не вырваться. Она обернулась, но плотно сжатые губы Таната Железнокрылого не дрогнули ни на миг – все очень ясно (и непечатно!) обрисовали его глаза.

С другой стороны воронки, пошатываясь, поднялся на ноги Зевс. В его руках непонятно как оказалась молния, небесно-голубые глаза сощурились на растущее багровое пламя.

Потом он вскинул глаза на Аида – и вдруг беззвучно расхохотался.

Братья обменялись короткими взглядами – разделенным пониманием непонятно чего – и одновременно кивнули друг другу.

Зевс разжал пальцы – нет, он даже, кажется, ничего не кидал, просто отпустил рвущуюся наружу серебристую стрелу – и ослепительно-яркая, обжигающая глаза молния сорвалась с его пальцев, поразив растущий огонь.

Багровое пламя погасло; в этот же миг грянул оглушительный, страшный взрыв.

Глава 32. Макария

– Ух, – сказала Макария, открывая глаза, и тут же повторила на пробу, желая убедиться, что звуки вернулись на свое место. – Ух, ух.

Она ясно помнила молнию, сорвавшуюся с пальцев дедушки Зевса, страшный, беззвучный взрыв и багровый свет, обжигающий глаза.

Дальше шли непонятные, обрывочные не то воспоминания, не то галлюцинации.

Беззвучно кричит Афина… багровый свет становится белым… свет ползет к ним, хочет взять, задушить, смять в комок… из рук папы Аида вырывается тень, она не дает свету добраться до живой плоти – он бессильно расползается, стекает словно с невидимого щита… дедушка Зевс снова хватает молнию, бросает – его лицо дышит суровостью, брови насуплены…

Папа Аид смеется.