Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Мамы в обозримом пространстве не имелось – одни закопченные развалины да приходящие в себя амазонки – поэтому царевна прикинула направление по голосу.

– В порядке, – крикнула Макария маме, обходя особо крупный кусок олипийского дворца. – А, вот вы где!

Мамы по-прежнему не было видно, зато у покрытой копотью тумбы полусидел, подогнув одну ногу и опираясь спиной на относительно ровный кусок мрамора, папа Аид. В обожженных лохмотьях вместо одежды, с копотью на лице и мраморной крошкой в волосах он выглядел крайне живописно, однако, опять же, здоровее, чем Танат.

По крайней мере, когда он открыл глаза, чтобы посмотреть на Макарию, взгляд у него был цепким и внимательным, а не мутным и плавающим, как у незадачливого Убийцы.

– Как ты себя чувствуешь? – уточнил папа Аид, чуть приподнимая голову и слегка морщась.

– Я-то прекрасно, а Танат без сознания, – сообщила Макария. – Где мама?

– Я тут, – вновь подала голос Персефона. – У нас тут Геката без сознания, во всех трех телах, Гера рыдает, и Зевс без ноги.

Макария, идем-ка сюда, я хочу убедиться, что ты в порядке.

Царевна обогнула тумбу – папа Аид снова откинул голову назад и прикрыл глаза – и обняла маму, тоже грязную, но относительно целую. Мама хлопотала над Гекатой – хлопала по щекам и совала под нос оторванный лист какого-то, очевидно, только что выращенного ею растения с резким неприятным запахом.

Рядом, всхлипывая, сидела растрепанная и замызганная Гера – всхлипывала она над оторванной чуть выше колена волосатой ногой в золоченой сандалии.

Остальных частей Зевса поблизости видно не было.

Увидев Макарию, Гера решительно вытерла нос рукой и встала:

– Пойдем поищем, что там еще осталось. Мы послали эту дуру Артемиду за Асклепием, Пэоном и остальными, к ее приходу хорошо бы собрать в кучку остальные части моего драгоценного супруга и хотя бы полить нектаром…

– Зачем? – озадачилась Макария, не совсем улавливая взаимосвязи.

– Нектар помогает богам восстанавливать силы, – пояснила мама. – Нам тут всем нужен нектар, – она помолчала и добавила.

– И самогон. Побольше самогона.

– Будет вам самогон, – буркнула Геката, кое-как открывая, вернее, разлепляя глаза и трясущейся рукой отодвигая руку Персефоны с листом пахучего растения. – Убери эту дрянь, ты что, решила пойти по стопам Деметры?

– Тихо, не накликай, – несколько смущенно отозвалась мама, властным жестом укладывая Гекату обратно. – Лежи пока тебя не посмотрит Асклепий.

– Я древнее хтоническое чудовище… - не согласилась Трехтелая.