Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

С точки зрения Минты, тень эта совершенно не выдерживала конкуренции – она и двигалась иначе, и держалась не так царственно, и не могла похвастаться такой мускулистой фигурой (и такой потрясающей задницей!).

Персефона же смотрела на эту тень так, словно каждую секунду оттискивала его образ в зрачках.

Не всегда; когда они разговаривали, подземная царица вела себя вполне адекватно, но порой Минта замечала, как на нее накатывает, и каждая секунда словно становится последней.

Нимфочка никогда не желала себе ничего подобного.

Она всегда хотела любви легкой, как поцелуй бабочки, буквально на подсознательном уровне ощущая, насколько может быть больно… она встряхнула головой и снова переключилась на созерцание самого достойного объекта в поле ее зрения. А именно, на божественную поясницу Громовержца.

Зевс словно почувствовал ее взгляд копчиком – обернулся, наградил Минту покровительственной улыбкой, и нимфа робко опустила глаза, пожирая Владыку Олимпа взглядом из-под ресниц.

Макария, целых полчаса мирно играющая с гигантским муравьем поодаль, оторвалась от своего увлекательного занятия и пакостно хихикнула в сторону нимфы.

Спина Зевса вздрогнула (как, собственно, и все живое в округе); Аид подхватил брата под локоть, ускоряя шаг и уводя его в сторону Флегетона. По пути он оглянулся через плечо и выразительно показал Минте кулак.

Нимфочка возмущенно обернулась к Персефоне:

– Видела, да?! Твоя змеища, значит, хихикает, распугивая все живое, а достается за это несчастной нимфе! Где справедливость, я спрашиваю! Смотрите, обижусь и примкну к Афродите!

– Я предлагаю оставить этот вариант на крайний случай, – серьезно предложила Персефона.

– Ты будешь нашим секретным оружием.

Минта обиженно надула губки, и царица усмехнулась:

– Ладно, уговорила! Пойдем ко мне в покои, подберем тебе украшения…

– А я сотворю одежду и благовония! – вскочила Макария, оставив в покое гигантского муравья (тот явно обрадовался и поспешил ретироваться куда-то в сторону асфоделевых полей).

– Гекате твори, ей понравится! – воскликнула нимфа, хватая Персефону за руку, пока та не передумала, – Пойдем, пойдем, скоро они закончат с мужскими разговорами и начнется пир, и я буду подавать напитки.

Минта уже заранее прикидывала, как будет наклоняться, демонстрируя самые аппетитные части своей фигуры, и в какой момент «случайно» прольет на грудь вина.

Персефона закатила глаза и пробормотала что-то про озабоченных нимф, но Минта ее не слушала, а деловито тащила в нужном направлении.