Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Как же это не вовремя! Макария! Срочно зови Гекату!

Царевна деловито кивнула и выскользнула из покоев; Минта обернулась, отнимая руки от лица – его черты сминались, как сырое тесто – и с ужасом спросила:

– Что со мной?!

Зелень, дразнящая зелень молодой листвы стремительно уходила из ее распахнутых от ужаса глаз. Миг – и в них заплескалось глубокое лазурное море… нет, не море, скорее бескрайнее, затянутое тучами небо.

– Гера?! – Зевс опомнился первым, сотворил из воздуха золотистое покрывало, сунул в руки жене – бывшая Минта громко всхлипнула и тут же использовала нежнейшую ткань, чтобы вытереть нос.

Аид опустил руке вилы и с вопросом обратился к Персефоне.

– Ладно, ладно, – проворчала она. – Сейчас я все объясню. Пол столетия назад Гера спустилась ко мне и предложила поучаствовать в заговоре против наших мужей.

– !!!

– Не надо, – буркнула царица. – Это был не тот заговор. О том, чтобы сделать всех мужчин женщинами речь не шла. Просто Гера уже не могла терпеть бесконечные измены Зевса, его пренебрежение, неуважение всех остальных, насмешливые взгляды собственных детей, и захотела избавиться от него и отдать трон… кому там? Забыла.

Вроде бы Аполлону. Или Посейдону. Не суть. Мне это предложение чрезвычайно понравилось...

На Персефоне сразу же скрестилось несколько взглядов, и только сама Гера продолжала тереть глаза, не глядя ни на кого из присутствующих.

– … но, поговорив с Герой, я поняла, что она все еще любит Зевса где-то в глубине души (хотя и непонятно, за что).

Тогда я обратилась к Гекате, и та сварила зелье на основе воды из Леты, которое отняло у Геры память и изменило ее внешность. Помнишь?..

Гера-Минта молча кивнула.

– Я назвала ее своей сестрой и отвела к Деметре… мама согласилась мне подыграть, правда, она не знала, кто это, приняла за обычную потерявшую память нимфу. А для Олимпа мы сделали новую Геру, позаимствовав одну из облачных овец Нефелы. Гера поделилась с ней своей памятью, дала отпечаток личности… правда, то ли из-за того, в каком состоянии она тогда находилась, то ли из-за… кхм.

. овечьей природы в голове у новой Геры не задерживалось ни одной мысли кроме безумной любви и безумной ревности к Зевсу, но этого все равно никто не заметил, – губы Владычицы презрительно скривились, – даже сам Зевс так и не понял, что много лет делил ложе с овцой. Но теперь, о Владыка Богов, теперь ты, надеюсь, почувствовал разницу?..

Глаза Владыки Олимпа удивленно расширились.