Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Да как ты сме…

Персефона насмешливо улыбнулась, складывая руки на груди, и Зевс, мгновенно оказавшийся полностью одетым, грозным, с занесенной над головой молнией, шагнул к ней. Царица развела руки, продолжая улыбаться… и тут грозный Эгидодержец эффектно растянулся на полу, роняя молнию и выставляя руки, чтобы не удариться носом.

– Это ты не смеешь, брат, – резко сказал Аид, хватая Владыку Олимпа за волосы, рывком поднимая на ноги и вытаскивая из покоев. Из-за полуоткрытой двери сверкнула сдвоенная молния, в стену впечаталось что-то тяжелое, донеслось пару ругательств на варварском языке – Зевс наглядно демонстрировал подземному братцу, насколько ему не нравится получать удары по голове.

Особенно сзади и с ноги.

Глава 14. Гера

Персефона закрыла дверь и обратилась к Минте (Гере?):

– Ты как? Пришла в себя?

– Голова болит, – последний раз всхлипнула бывшая нимфа. – Но я все помню. Вообще все.

– Кажется, дворец придется сносить! – констатировала Макария, пролезая в покои с корзиной фруктов в руках.

– Уже сносят, – поддержала Геката, просачиваясь следом тоже не с пустыми руками. – Когда Макария примчалась ко мне, я сразу поняла, что происходит, и захватила все необходимое. Вот! Мой лучший самогон!

– Девочки! – растрогалась Гера. – Я так вас люблю! И еще Зевса… – она снова залилась слезами.

– А чего, ты, собственно, ревешь? – вкрадчиво спросила Макария. – Ты же теперь богиня! Царица! Мужики просто толпами падать будут!

– Макария! – возмутилась Персефона.

– Что ты такое говоришь! Это не та Минта, которую мы знали, она теперь хранительница домашнего очага… – она запнулась, когда Гера решительным жестом отбросила сотворенное Зевсом покрывало, которое до того старательно поливала слезами.

– И правда! – в ее прекрасных небесно-голубых глазах появился хорошо знакомый присутствующим нетерпеливый блеск. – Раз я богиня, хозяйка Олимпа, значит, мне больше не нужно прятаться по углам, прикрываясь Гефестом! И Афина с Артемидой мне уже ничего не сделают, ха! Представляю, сколько мне Зевс недодал супружеского долга, – она хихикнула и тут же нахмурилась, что-то подсчитывая.

Но вскоре ее прекрасное чело разгладилось. – Мы целый месяц не будем вылезать из… а когда он снова начнет мне изменять, я скажу Аполлону…

– Какой-такой Аполлон? – вкрадчиво поинтересовалась Персефона.

– Ну, или Дионис, – легкомысленно отмахнулась Царица Олимпа. – Или еще кто-нибудь, не суть.