Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Ну, Зевс же не будет мне верен вечно?

– Я хочу, чтобы мой муж был верен мне вечно, – шепнула Макария на ухо Гекате, разливающей самогон по кубкам. – А не как у Минты!

– Теперь мы должны называть ее Гера, – поправила ее Трехтелая. – Минты больше нет. И той Геры нет, она уже стала облаком.

– Подозреваю, что на глазах у половины Олимпа, – недовольно сказала Персефона. – Ну, ничего. Допустим, Гера оставила вместо себя облако, а сама спустилась в Подземный мир, чтобы проследить за неверным супругом.

А Минта… Минту я превратила в траву, когда поймала ее с моим бывшим мужем.

– Вот и ладненько, – хихикнула Гера, отхлебывая самогон из кубка. – У-у, забористый! М-м-м, сестра, а ты не можешь провести меня в Элизиум? Хочу познакомиться с павшими героями, а то когда еще возможность представится…

– Так вроде дедушка Зевс еще не успел тебе изменить, – удивилась Макария.

– Вообще-то успел! – важно подняла палец Царица Олимпа. – С этой развратной Минтой, а как вы думали?

***

Гера проснулась в своих покоях – почему-то не на ложе, а рядом.

Она лежала завернутой в какую-то шкуру, теплую и мягкую, и дремала бы дальше, если бы не ужасная головная боль. Богиня с трудом встала на ноги, доковыляла до ложа, нашла среди подушек и одеял крошечную глиняную амфорку с терпко пахнущим зельем Гекаты, осушила ее в два глотка, после чего повалилась на ложе, намереваясь спокойно дождаться, пока зелье подействует.

Вчера голова ужасно болела из-за постепенно восстанавливающейся памяти, и Геката посоветовала заглушить боль крепчайшим самогоном, настоянным на воде из Стикса (Трехтелая говорила, он может перевести в горизонтальное положение саму титаниду Стикс). Потом они решили сравнить этот самогон с тремя другими, довольно успешно, и под конец отполировали асфоделевым элем. Так что теперь было совершенно не ясно, от чего именно раскалывается черепушка бывшей нимфы – собственно, такого эффекта они с Гекатой и добивались.

Зелье действовало – боль постепенно отступала. Гера лежала и перебирала в голове воспоминания. Свежие относились к тем благословенным временам, когда она беззаботно жила в облике нимфы, старые – к более давним временам, к невеселой должности олимпийской богини. Богини всех богинь, великой Геры, чья ревность и склочный характер вошли в легенды.