О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Если бы я ещё понимал!

— Мало! МаⰎⰑ! Ⰿ ⰀⰎⰑ! — пытаюсь вдолбить ей, хотя уже и сам плохо соображаю, что именно.

Тиамат! Вязкая тьма наваливается на разум, словно бетонная плита.

Женщина опять что-то отвечает. Судя по интонации — даже спрашивает, но я вижу, как паника постепенно поднимается в её глазах, голос начинает дрожать.

— Ⰿ ⰀⰎⰑ! Ⰿ ⰀⰎⰑ!Ⰿ ⰀⰎⰑ!Ⰿ ⰀⰎⰑ! — повторяю незнакомые слова по инерции. Не понимаю, что они значат и зачем их говорю.

Боль сдавливает голову с такой силой, что уже не могу понять: кто я? Где я? Что я такое?

В последней попытке естество пытаться вырваться из того беспамятства, куда тьма утягивает мой разум.

— ⰔⰅⰐⰡ, ⰒⰑⰆⰀⰎⰖⰉⰔⰕⰀ, ⰒⰑⰔⰏⰑⰕⰓⰊ ⰐⰀ ⰏⰅⰐⰡ. — Её голос звучит испуганно и жалобно.

Прости. Я не хотел тебя напугать. Только попросить о помощи.

Поднимаю голову и с трудом смотрю в её лицо. В расширенные от ужаса каре-зелёные глаза…

…Меня выкидывает резко.

Я вскочил с кровати и ошарашенно оглянулся, обнаружил, что нахожусь в гостевой опочивальне в Небесном дворце в Афаире.

Что это — lmn lamânu! — такое было?!

В комнату постучали. Громко и настойчиво. Обычно аборигены не позволяют себе такой дерзости.

Подлетел к двери и резко открыл, гаркнул с порога:

— Что?!

Слуга в страхе упал на колени, склонился в глубоком поклоне, начал что-то лепетать. Начертил рукой знак Энли′ля, с помощью магии поднял аборигена за шею в воздух и прорычал в лицо:

— Ближе к делу!

В другое время не позволил бы себе подобной вспышки гнева, но сейчас был слишком взволнован, поэтому не мог так просто успокоиться.

— Женщина… она… она…

— Что она?!

— Исчезла, — пропищал слуга, зажмурившись, сжавшись весь в ожидании моей реакции.

Выпустил его из магического захвата, переступил через распластавшееся тело и направился к группе аборигенов, которых послал за ней.

Всё же ты глупа, женщина с Маjка земљи!

Глава 4. О том, как Оливия попала в гарем

На третий день мы вышли из пустыни, и я смогла рассмотреть первый город в новом мире. Признаться, он меня не впечатлил, скорее, разочаровал.

Всё выглядело очень… удручающе. Мы проходили мимо одноэтажных домов на четыре-пять комнат из глиняных кирпичей. Вместо окон у них были круглые дыры, завешанные или тканями, или листами, по форме напомнившими мне папоротник. На крышах настил из камыша или какого-то аналога этого растения. Между домами натянуты полотна, чтобы скрыть людей на улицах от палящего зноя. Прохожих было немного, в частности мужчины или дети.