О невестах, Бессмертных и чужих мирах

И если бы я знал, к чему это всё приведёт, то забрал бы её сразу! Ладно, наплету бессмертному что-нибудь о том, что это уже вопрос чести и спортивный интерес: поймать беглянку. Глядишь, и обойдётся.

В раздумьях я шёл к своим покоям, как неожиданно внимание привлекла мелькнувшая фигура впереди… в очень знакомом плаще.

Нет… Этого не может быть… Я не верю!..

Я не ускорил шаг — сорвался на бег! За считанные секунды настиг её, сдёрнул синий капюшон и… уставился в изумлённые карие глаза. Женщина с Маjка земљи раскрыла свои губы цвета недоспевшей малины и выдохнула с какой-то щенячьей радостью и надеждой:

— ⰔⰅⰐⰡ?

В следующее мгновение её лицо полностью изменилось.

Она отпрянула от меня, а потом дёрнулась вперёд, и… её кулак с силой врезался в мою скулу!

Сноска:

Mîtûtu nûn amêl — nûn amêli — рыба-человек (фантастическое существо, полурыба-получеловек), mîtûtu — смерть, состояние смерти; мёртвый, мертвец. Сирруш издевательски назвал Харибду «мёртвой рыбочеловеком», потому что у неё всегда «мёртвые» глаза и запах её естества воняет тухлой рыбой.

Humşîru rbş rabâşu mêrêšu — дословно «свинья, валяющаяся в нечистотах».Dgl dagâlu 'wl awêlum — если дословно, то «высматривающий свободный человек». Так Сирруш называет бродяг, которые продают информацию за деньги.K'n muškênu — особая группа покорённого, но не порабощённого населения Вавилонии. Сирруш сделал Адджо некий комплимент, посчитав его «покорённым, но не сломленным».Маре [Mara] — «сука» на арабском, но используется только в Египте.

Глава 6. О том, как Оливия встретилась с царьком

Выглядел замок, конечно, впечатляюще! Белоснежные стены, круглые лазурные башенки, тропинки из небесного камня и очень много самой разной растительности: странные деревья с тонкими стволами и листьями, как у папоротника; раскидистые кусты с длинными, похожими на обоюдоострый меч листами; необычные фиолетовые цветы, похожие на огромные бабочки и аккуратные лужайки, по которым гордо выступали чудные пёстрые птицы, напоминающее мне фазанов, только были у них синие грудки и красивые веероподобные хвосты.

Дышать тут было легче и в то же время труднее: воздух был непривычно сладким.

Мы зашли в какое-то здание, и я, не сдержавшись, присвистнула, заработав удивлённое поворачивание голов в мою сторону. Хозяин замка явно что-то пытается компенсировать, ибо более безвкусной и аляповатой обстановки я в жизни не видела.