О невестах, Бессмертных и чужих мирах

Я словно в казну попала, а не в жилое помещение! Уж слишком много тут было золота, и оно, казалось, было везде! Даже шторы на окнах золотого цвета из тяжёлой парчи с орнаментом. А сколько было картин, скульптур, цветов в вазах, лепнины на потолке и стенах, окнах. Не было ни одного свободного клочка места (не считая дорожки, по которой мы шли), всё было чем-то заставлено!

Женщина-надсмотрщик, которая забрала нас у повозки, быстро шла вперёд, периодически оглядывалась и что-то раздражённо говорила. Наверное, подгоняла, ибо я была не одна такая, кто пялился на внутреннее убранство замка, разинув рот.

Вот только смотрела я не с восхищением, а тихой злостью. После всего того ужаса и голода, что видела за стенами замка, у меня в голове был полнейший диссонанс! И сразу становилось понятно, что тут живёт важная шишка, которой нет дела до простого люда.

Эх, мир другой, а правители всё те же.

Нас завели в комнату с красивой мозаикой на стенах и длинными лавками. Женщина-надсмотрщик что-то сказала, и мои неожиданные компаньонки принялись стягивать «верхнюю одежду».

Я с радостью вторила им, ибо тут было душно. Логично предположить, что дальше нас отведут мыться, и там, надеюсь, будет холодная вода. Пить хотелось невыносимо.

Огляделась и неожиданно отметила для себя одну неприятную деталь: привезённые женщины оказались молоденькими девчушками лет от четырнадцати до семнадцати! Темноволосыми, кареглазыми и очень красивыми.

Служанки? Наложницы? Я пока так и не определилась с их, и заодно своей, участью, поэтом протиснулась к надсмотрщице.

Она кинула на меня рассерженный взгляд и что-то грозно сказала:

— ماذا حدث؟! لقد صدر أمر بخلع ملابسك!

В ответ я выдала выученные на местном языке слова:

— Нет говорить! Нет понимать! — и подняла руки, демонстрируя кандалы. — Помочь?

Быть может, в этом замке есть более квалифицированные специалисты, которые придумают, что с ними делать. Я на это очень надеюсь!

Некоторое время она смотрела на меня, потом что-то спросила. Я уж хотела повторить своё: «Нет понимать.

Нет говорить», но голос подала одна из девчушек. Потом вторая, третья. Наверное, рассказывали, как я залезла в их повозку и попала сюда. Выслушав всё, надсмотрщица серьёзно посмотрела на меня и произнесла:

— لا يهم من كنت من قبل. الآن أنت تنتمي إلى إلهنا دافالبا.

Не знаю, что именно она сказала, но у меня почему-то по спине пробежали неприятные мурашки. Что-то было в её пустом, почти безжизненном взгляде и ровном голосе такое, что я напряглась. Насторожилась.