Падший мир. Том I. Врата в Царство Эссенции

Вам ведь известно, в чём разница этих двух понятий, мисс? Вы ведь желаете узнать его, постичь то, что он никогда Вам не расскажет?

Мистер Вайлт пододвинул ко мне стакан, его глаза видели все тайны.

Меня вечно выдавали собственные мысли. И от этого не избавиться. Я жаждала знать. И, пускай, даже мне придётся возненавидеть господина Дарка, как он и сам утверждал, всё же жажда Истины была неутолима.

Я взяла стакан, но сперва осмотрела и немного покрутила в руке. Бармен вышел из-за барной стойки и приблизился.

— Подобные напитки не отравлены. — Тогда за его улыбкой таилась ложь. И жидкость давно пропитал яд воспоминания. — Вам также не стоит бояться, в нём нет ни доли алкоголя. Это лишь немного раскроет завесу тайны, кто же на самом деле для Вас чёрный дух. Приятен ли он Вам или же отвратителен?

Его слова медленно шептали за спиной. Я вновь посмотрела на стакан с красной жидкостью. И, отринув задумчивость, тут же выпила до дна, не оставив и капли.

Сознание покинуло меня. Тьма опустилась вновь.

Очерки воспоминания о черном человеке

Воспоминание, которое заставило возненавидеть свою чёрную тень.

Апрельский день 20ХХ года

Дом семьи Кэрринфер

Я рухнула коленями на холодный деревянный пол, вновь напоровшись на острые щепки. Отец швырнул меня в подвал. Ведь я снова имела в себе смелость возразить ему. Но его сила, увы, во много раз превосходила мою. Железная дверь позади захлопнулась. Отчаяние стало пожирать мою душу. Его горький вкус уже стал привычным. Ключ в замочной скважине повернулся.

Встав с колен, я стряхнула пыль и грязь с ног. На мне были чёрные брюки и белая рубашка, которая уже не была таковой. На ней уже успели засохнуть пятна крови и пропитаться грязь. В то время я подрабатывала официантом, и форма постоянно страдала после очередных избиений. Плотная одежда, возможно, уберегла мои ноги от деревянных щепок, но ладони удача миновала. Если вообще возможно что-то в моей жизни считать удачей.

Очищая руки, я изнемождённо упала на кровать, стоявшую в углу.

Она была довольно старая и потрёпанная, железные прутья исцарапаны. Ткань матраса давно засалена, в правом углу торчала пружина. Я укрылась под протёртым и пропитанным алкоголем пледом. Запах был ужасен, но холод был отвратительнее. Не знать, можно ли назвать это жизнью. Но обитать вовсе на улице, быть может, было ещё хуже.

Я смотрела на свои истерзанные руки, и мной овладела печаль. Я ждала, когда же закончится мой ад. Из глаз текли слёзы.