Маршрут "Кемь – Полярная"

Но ведь кувшин был пуст? Моргаю. Нет, никакого дыма, померещилось.

Слышу, что за спиной резко распахиваются двери. Осторожно оглядываюсь. По проходу грозным грузовым составом на всех парах мчится гидра. Следом семенит Йожеф, пригнув голову. Вот чего её принесло? Всегда же в это время дремлет в своём домике…

Идрида замирает у стремянки, смотрит на кувшин, ахает и поднимает на меня взгляд всех семи голов.

— Извините, я случайно!

Запоздало понимаю, что восклицанием делаю только хуже. Ни при каких обстоятельствах нельзя нарушать тишину в библиотеке.

— С-с-спускайся!

Я всё ещё плохо различаю оттенки эмоций хозяйки, но что сейчас она в гневе, очевидно. Сильнее стискиваю верхнюю перекладину стремянки. Лучше я здесь постою, пока она не уйдёт или хотя бы успокоится. Гидра это понимает.

— С-с-сними её!

Йожеф хватает меня зубами за шиворот, как нашкодившего котёнка, но мои руки будто приросли к стремянке. Блузка рвётся с громким треском. Кусок ткани остаётся во рту жирафа, он отлетает к соседнему шкафу.

С полки с гулким хлопком падает книга.

Идрида зло шипит, обвивает хвостом ножку стремянки, но останавливается.

— С-с-слезай, пока больше ничего не разгромили.

Ещё сильнее злить гидру не хочется. Очень медленно и осторожно спускаюсь. Внизу меня сразу окружают головы, самая большая покачивается прямо перед лицом.

— Ты разбила кувш-ш-шин Капризного Духа!

— Простите…

— Молчать! К банкетке!

Одна из шей обвивает руку и тащит за собой.

— Дорогие мои, — обращается гидра к книгам, — разреш-ш-шите, я сама проучу наруш-ш-шительницу.

Идрида будто прислушивается — и резко роняет меня на банкетку лицом вниз. Змеиные шеи крепко прижимают руки к сиденью.

— За каждый крик или с-с-слово буду добавлять два удара.

Я не успеваю сообразить, что происходит, как пониже спины прилетает хлёсткий удар. Это больно, а ещё больше — оскорбительно.

— Вы чего?! Пустите!

— Я кого предупреждала? Ещё шесть.

— Что?!

— Восемь.

Извиваюсь, но вырваться не могу. Вцепляюсь зубами в край банкетки.

Гидра вслух считает удары. На седьмом не выдерживаю, ору на всю библиотеку. Кажется, что-то неприличное. Идрида верна своему слову, продолжает до десяти. Не знаю, каким чудом я удерживаюсь, чтобы опять не закричать.

Наконец меня поднимают и вытаскивают из библиотеки. Только в холле гидра окончательно меня отпускает. Падаю на пол, захлёбываясь слезами.

— Вы… не имеете права… Я вам не ваша!.. Я буду… буду жаловаться!

— Тебе никто не поверит, — усмехается Гидра.