Великая княжна. Live

Санитарная комнатка скрывалась за обшарпанной дверью и выглядела совсем ненарядно. Массивная раковина с отколотым краем и кривыми деревянными ногами явно застала Наполеона. Полуразбитый унитаз недалеко ушел от примитивной дырки в полу. Из крана сочилась тоненькая ржавая струйка ледяной воды. И это в самом сердце самого романтичного города на земле!

Фу.

Еду принесли спустя сорок минут. После сорока напоминаний, просьб и униженной мольбы. Крок‑месье оказался вполне приличным, а вот вместо кофе с молоком принцесса получила довольно гадкий эспрессо.

По фантастической цене.

– Я бы могла за эти деньги в любом петербургском трактире взять суп, салат, горячее с гарниром, десерт, да еще и на березовый сок бы осталось! – прикинула Екатерина, уставившись в счет. Она предложила оплатить половину суммы; Вяземский помялся, но возражать не стал.

– Екатерина, ну как же вы можете сравнивать какой‑то убогий русский трактир и буланжерию на бульваре Инвалидов! – укоряюще покачал головой граф.

– По крайней мере, в любом «убогом» трактире сантехника будет соответствовать гигиеническим стандартам! Ладно, куда дальше?

– А дальше сюрприз!

Граф, напустив на себя таинственность, вывел Екатерину из пекарни и сразу свернул на узенькую Рю де Бабилон.

«Pagode» – гласила большая синяя вывеска над живописным садом. Вяземский открыл калитку:

– Здесь вы увидите свою маму!

– Что?! Маму?!

У Екатерины зашлось сердце. Так же, как пару недель назад на ристалище. Конечно, она знала, что маменька где‑то далеко в Африке и никогда не вернется, но вдруг… Вдруг… Маменька всегда так любила Париж… В голове был полный сумбур.

– Тут, милая Екатерина, мы с вами посмотрим «Осень в Париже!» – торжественно объявил Вяземский. Он не заметил эффекта, произведенного его предыдущей неосторожной фразой. Никто никогда не замечал ее реакции. Великая княжна умела скрывать свои чувства. – Здесь находится уютнейший в мире кинотеатр!

Извилистая тропинка, петляя между фигурно подстриженными деревьями и покрытыми мхом камнями, привела парочку к самой настоящей восточной пагоде – с подкрученными карнизами и китайскими львами при входе.

Морды у львов были крайне раздраженными. Возможно, из‑за запаха плесени, доносившегося из открытых дверей здания.

Внутри ощущение затхлости усилилось. Гобелены с изображениями драконов не мешало бы простирнуть, подумалось Екатерине. А истертую обивку кресел в крошечном кинозале – выбросить без сожалений.

Однако Вяземский был очень доволен собой и кинопагодой.