Великая княжна. Live

Однако Алексей вновь тоненько заголосил:

– Ваше величество, спасите от бесславной гибели во цвете лет!

– Что случилось? – заранее улыбаясь, спросил император. – Опять лошадь взбрыкнула?

– Скорее я сам взбрыкнул, – сказал Алексей нормальным голосом. – Не могу больше рассуждать о любимых книгах! У меня их всего две – «Руководство по ремонту системы отопления разумной избы» и «Как взломать самые популярные игры в перстне‑разумнике». А великая княжна требует прямо‑таки филологического анализа всякой заплесневелой классики, – и парень начал легонько биться светлой головой о дверной косяк.

– Я едва сумел незаметно сбежать с собрания этого литературного кружка. Даже телевизионщиков обманул – выбрался из окна в туалете. Они небось до сих пор дежурят там под дверью уборной, думают, что у меня живот прихватило. Дозвольте спрятаться в вашей келье, Николай Константинович! Тем более у меня родилась пара идей по поводу подвески «Фодиатора».

– По поводу подвески? – иронично воздел брови император. – Опасную игру ты затеял, мальчик! В чем в чем, а уж в подвеске‑то я разбираюсь, клянусь шестеренкой!

– И все же не отступлюсь, – кивнул парень.

– Заинтриговал, Алеша. Ладно, заходи, подискутируем, – сделал приглашающий жест рукой Николай Константинович.

Двое механиков‑любителей забрались под «Фодиатор» и стали ковыряться в проводках и трубочках. После короткого, но бурного спора на полу император согласился испытать одну из придумок Алексея.

– Хорошо, – сказал Николай Константинович, выползая из‑под машины.

– Даю тебе карт‑бланш, действуй. Смонтируешь – поглядим.

– Не пожалеете, Николай Константинович, – запыхтел Алексей. – Еще захотите мою разумную подвеску для летающих «русско‑балтов» на поток поставить. Машины будут как в пуховую перинку опускаться.

Император чуть слышно застонал. Алексей задел чувствительную струну. Наладить конвейерное производство крылатых автомобилей было заветной мечтой Николая Константиновича. Современные подвески при всей своей надежности могли справиться в лучшем случае с бездорожьем, но не были рассчитаны на грузное приземление машины с большой высоты.

Может, паренек и правда набрел на что‑то гениальное?

Следовало дождаться окончания эксперимента. Пока же император, усевшись на крутящуюся табуретку, поинтересовался, обращаясь к торчащим из‑под «Фодиатора» ножищам в темно‑синих ботинках:

– Чем тебе классическая литература‑то не угодила?

– Вялая она какая‑то, – донесся из‑под днища машины голос Алексея. – Взять, например, Зощенко.