Великая княжна. Live

Нет, я понимаю – дворянин, сын столичного художника. Но почему все его рассказы – только из жизни бомонда?

– Писатель описывает то, что видит вокруг себя. – Император пожал плечами, облаченными в серый комбинезон из плотной хлопковой ткани. – Зощенко всю жизнь вращался в свете; все его друзья – аристократы. Мой дедушка, Алексей Николаевич, его очень любил и часто приглашал к обеду.

– Любил? Странно. Зощенко же всех аристократов высмеивал! Довольно жестко, кстати. Если бы он с нашим общим приятелем Вяземским познакомился – разобрал бы графа по косточкам, это точно.

А император в его рассказах в каком свете выставлен? До крайности нелепый персонаж. Карикатура. Разве ваш дедушка не обижался?

– О, Алексей Николаевич поощрял свободомыслие. Это же часть философии буддиста – терпимость к людям.

– Я бы на его месте обиделся. В общем, для Зощенко словно не существует обычных людей, понимаете? Хочется почитать что‑нибудь из жизни рабочих, что ли… Проклятье, длины провода не хватает… Ладно, прилажу вот этот, зелененький…

Внезапно уютный тет‑а‑тет создателей «Фодиатора» был грубо нарушен.

В незапертую дверь влетело нечто яркое, маленькое и опасное, как шаровая молния, – а именно, премьер‑министр в коротком платье цвета «королевская фуксия».

– Ваше величество, мы же договаривались! – безапелляционно заявила молния в ответ на робкий вопрос императора: «Мелисса Карловна, а что это вы тут делаете?» – Согласование гимна, помните?

Ничего подобного Николай Константинович не помнил.

С другой стороны, без бдительного Столыпина расписание его величества пришло в полный беспорядок и безнадежно вырвалось из‑под контроля.

– Еле отыскала вас, ваше величество! Пришлось использовать свое сердце в качестве компаса, – и, обольстительно улыбнувшись, Мелисса пристроилась на краешке низкого автомобильного кресла, стоявшего рядом с «Фодиатором» и ожидавшего своей очереди на установку.

Николай Константинович отвел взгляд. Пурпурно‑розовое платье на фоне красной кожаной обивки вызывало нервную дрожь.

Хотелось скрипеть зубами и яростно чесаться. Соблазнительные коленки премьер‑министра также выводили императора из состояния равновесия.

– Да, так что там с гимном? – тряхнув головой, спросил монарх, краем глаза следя за тем, как темно‑синие ботинки Алексея медленно прячутся под «Фодиатором». В принципе, Николай Константинович не возражал против присутствия Алексея при конфиденциальных переговорах.