Поцелуй для спящей принцессы

— Даже так?

— Я стоял за спиной судьи, когда вам выносили договор. В те времена меня усиленно готовили к роли короля.

— Весьма любопытно.

— И именно меня назначили отыскать вас после вашего исчезновения. Но я сумел сделать так, чтобы про вас забыли. Еще во время суда я пытался выбить для вас благосклонность. По моему мнению, вынесенное вам наказание было совсем необоснованным.

— Но у вас, конечно, не получилось.

— Казалось бы, — Сартвин покосился на противоположную сторону коридора, — прошло не так много времени, двадцать лет.

— Но?

Еще у него был шрам — на правой щеке, от уголка губ, как продолжение улыбки. И где он успел его получить? Светославия не вступала в военные конфликты последнюю сотню, наверное, лет… Безрассудное детство? Конфликты в более взрослом возрасте? С кем — а, главное, за какую такую награду, — могут биться короли в поединке, один на один?

— Но сегодня никто не станет судить, да еще и так жестоко, фею, что всего лишь взяла на домашнее чтение книгу — и забыла оповестить об этом библиотекаря.

— Вы, Сартвин, прекрасно знаете, что я не просто фея.

Она ждала, когда Сартвин подаст знак — махнет рукой, например; и из дверей, что прежде были заперты, выйдет охрана. А Кретте, так и не отыскав ответ на последнюю загадку, оставленную ей ее дочерью, вернется за решетку. Только сейчас она не так молода и наполнена энергией, чтобы повторить трюк двадцатилетней давности — и покинуть место своего заточения ей не удастся. По крайней мере, не так быстро.

— Я знаю. Вы правы. Если бы вы были просто феей — просто темной феей — за двадцать лет ничего не изменилось бы.

— Не наблюдаю у себя чрезмерную любовь к светлым.

— Но и воинственности тоже не наблюдаете. Совсем невежливо держать вас вот так, в коридоре. Попрошу проследовать в мой кабинет — нечто подсказывает мне, что мы обсудили еще не всё, что хотели бы.

— А прямиком из вашего кабинета — за решетку?

— Никто не собирается садить вас за решетку.

Сартвин вновь развернулся к двери. И заметил, даже не бросив взгляда на Кретте:

— Вот, собственно, и он.

Нельзя надеяться лишь на родные стены. Королеве еще можно простить наивность; королю — никогда. Но Сартвин всё же повернулся к Кретте спиной, ничего не боясь.

Внутри было весьма просторно.

Стол у одной стены, рядом с окном, из которого льется золотистый утренний свет.