Поцелуй для спящей принцессы

— Все, кто чего-то не находит, попадают ко мне. А уж у меня всё есть, чего вам нужно.

Кретте с нескрываемым сомнением покосилась на весьма скромные по размеру сумки. И заметила:

— Сомневаюсь, что у вас есть то, что мне надо.

— Совсем дурная, что ли? — Кажется, старушка не на шутку рассердилась. — Если говорю, что есть, значит, есть. Я тебе что, мошенница? обманщица? или ты, горделивая, с магией никогда не сталкивалась? Ну-ну, молчи и дальше, ведьма.

Кретте опешила — резко отшагнула назад.

Старушка (совсем непростая старушка, как мы уже поняли) меж тем продолжила:

— Я всегда знаю, что и кому нужно. Для вежливости интересуюсь. И всегда отвечают. Только ты оказалась грубиянкой. Но можешь не беспокоиться, что я оскорблюсь и уйду. Давняя вина у меня перед тобой.

— Какая?

Уже второй раз за день Кретте слышала, что кто-то перед ней виноват. Однако ж, если вина Риччи была весьма понятна, то с этой старушкой Кретте столкнулась впервые…

— У королевы, говорят, была одна дочь, так? раньше? — старушка улыбнулась невесело.

Невозмутимое сердце Кретте ёкнуло.

— Что вы имеете в виду? И почему смеете так со мной разговаривать?

— Проживи с мое — тоже сможешь разговаривать так с превеликой радостью. Впрочем, ты не проживешь, не надейся… Не живёте вы долго. А теперь смотри.

Старушка залезла в одну из сумок — и вытащила из нее розу. Главный стебель с раскрывающимся уже бутоном и несколько боковых стебельков с листьями.

Кретте скользила по розе снизу вверх — сначала застряла в плетении тряпицы, затем прокатилась по листьям, после пару раз ткнулась в шипы. И только потом заметила сам бутон — бутон с чернильно-черными лепестками, такой ненастоящий, будто от яркого-красочного мира отрезали лоскуток, и дыра в нем воплотилась в этот вот цветок.

— Помялась, красавица, пока тебя ждала. Я с самого утра здесь.

Завороженная, Кретте протянула к розе ладонь, и старушка сурово погрозила ей пальчиком:

— Сначала деньги, потом товар.

— Верю, — Кретте кивнула. Внезапно она так сильно приблизилась к своей цели, что была уже готова соглашаться совершенно со всем и верить кому угодно. — Не понимаю, почему вы передо мной виноваты.

Ее уже никто не слушал.

— Да вот только должна предупредить, — старушка поманила Кретте, и та послушно наклонилась вперед.