Поцелуй для спящей принцессы

Отломав один из бархатистых удивительно-черных лепестков, морщинистыми большими пальцами торговка сломала его пополам, против центральной жилки — и с радостной улыбкой показала Кретте сочащийся кроваво-бордовый надлом.

Оказалось, что мир скрывается внутри. Ничего и никогда не пропадает бесследно.

Кретте медленно кивнула.

— Я согласна. Сколько?

— Скажем так, а сколько бы ты была готова отдать за то, чтобы вернуться в прошлое, на четверть, пускай, века? Или за то, чтобы перенестись в счастливое будущее, на десяток так лет вперед?

Она знала слишком много — эта торговка; и Кретте на всякий случай запомнила названные ею сроки — десять лет, хотя в следующее же мгновение убедила себя, что она всего лишь бредит на почве возраста и своих способностей, существование которых нельзя опровергать.

— Мне нужна цена, — заметила Кретте строго.

— Понятно. Не хочешь со мной разговаривать. В ином другом случае я попросила бы куда больше. Но тебе уступлю. Несмотря на твою грубость, мне, — она кивнула на небо, — сказали быть сегодня щедрой, ибо иначе ничего никуда не сдвинется.

Озвученная цена, что раз в двадцать превышала цену за куст роз у обычного торговца, удивительным образом совпала с количеством денег, которые были у Кретте в кошельке. А это, тем временем, большая часть средств, что вообще осталась у нее на руках.

Кретте, однако же, отдала их без каких-либо колебаний.

Деньги в левой руке. Роза, спрятанная вновь в сумку, в правой. Обмен совершен, достаточно кивнуть друг другу, и можно расходиться.

Слова благодарности застряли у Кретте в горле. Обычно она либо говорила их неискренне либо вообще умалчивала; вот и сейчас Кретте пошла по второму пути, легкому, про себя заметив, что денежной благодарности старухе будет достаточно.

Развернулась, сделала шага три прочь, к входу в рынок, как в спину Кретте понеслось:

— А дочь-то была красива и милосердна. Жалко, что замерзла.

Кретте вздрогнула. И ускорила шаг.

***

Четвертый последний день… точнее, четвертая последняя ночь встретила Кретте в чудесном королевском саду.

Никто не удивился, когда она вернулась с рынка с сумкой, в которой лежало нечто объёмное; пара служанок проводили Кретте ухмылочками, мол, от нас еще никто и никогда не уезжал без горы вещичек, полезных и не очень.

Куда больше вопросов могла бы вызвать Кретте, которая с этой сумкой направляется в сад под покровом ночи. Так что она покидала дворец, прижимая к себе, как бездомного котенка, укрытую шалью розу.