Поцелуй для спящей принцессы

Тройка ореховых лошадей перебирала изящными копытцами по мостовой — тцок, тц-тцо-ок, тцо-цокт.

Кретте захотелось спросить, надолго ли Мелина покидает столицу — не желает ли, случаем, вернуться сюда уже следующим вечером? Но вместо этого Кретте поинтересовалась:

— Куда вы хотите попасть? Я направляюсь на север, но по дороге мы можем заехать туда, куда вам будет нужно.

— Думаю, я покину вас, когда мы преодолеем — может? — половину пути? Ближе к утру. Я еще не решила окончательно. — Мелина пожала плечами. Помолчав несколько мгновений, она продолжила: — Посмотрим, как пойдет.

Кретте кивнула, хотя с прекрасностью этого дня могла бы поспорить.

Ей совершенно не хотелось говорить о чем-либо, и Мелина весьма быстро уловила это желание. Лишь только тогда, когда стук копыт стал почти неразличимым — кончились камешки, об которые они ударялись — королева спросила, не против ли Кретте, если она откроет занавески.

Кретте была не против.

Прислонившись к одному из окон, на каждой из кочек она подпрыгивала, как птенец, пытающийся разглядеть со своего гнезда, возвращается ли дорогая мамочка или все-таки нет. Только вот птенцы стремятся взлететь, даже если совсем этого не умеют, а Кретте всеми силами старалась удержать себя на сидении, но получалось у нее не всегда.

Пейзажи здесь в самом деле были восхитительными, что таить.

На переднем плане лежали поля, на которых спели культуры. И даже здесь не обошлось без цветной палитры — были и раскидистые кусты с небольшими белыми цветками-звездами; и стебли, полностью желтые на макушке; и вьюнок, что розовым цветом стелется по земле, и еще много всякой красоты. За полями кое-где виднелись небольшие деревеньки — из тех, в которых располагалось два-три фейских гнезда, что еще пытались соблюдать традиционные ценности и придерживаться правил. А кое-где — городки, в них обитали люди, вечно старающиеся все механизировать, так что эти городские островки казались чуждо-серыми в сравнении с обилием красок природы.

Довольно быстро стемнело — и разглядывание местных красот закончилось. Возможность полюбоваться на них последний раз предоставится завтра, а потом, пожалуйста, можно будет лицерзеть лишь горы — ничего, кроме голых камней.

Через какое-то время тряска перестала волновать. Кретте прикрыла глаза… и сама не заметила, как уснула.