Чужак в зеркале

Есть только сах’суна Ананда из клана Фархар. Она – я, иной никогда не было», – решила тогда я для себя.

Многое изменилось. Ещё до того, как во владения Вайрамо отправился с северным посыльным кожаный конверт с кожаным же лоскутом, исписанным моей рукой, отношения между мной и Хазраром перенесли странный надлом. Муж стал мало со мной разговаривать и больше уделять время делам Клана, засиживаясь порой допоздна за счетами и многочисленными письмами. Всё бы ничего, если бы его холод обосновывался редкими встречами, но мы всё так же трапезничали вместе, и, сидя под боком, Хазрар или делал вид, что не замечает меня, или задумчиво изучал меня.

Последнее, впрочем, очень раздражало его, судя по хмуро сдвинутым бровям и поджатым губам.

Раздражало, огорчало, и сильно, но всё прекращалось с наступлением ночи – как бы там ни было, но в постели встречи всё больше походили на одновременно забытые и в то же время никогда не происходящие страсти. Огонь тел, тоска поцелуев и жадность объятий. Я прощала это равнодушие при дневном свете, желая снова и снова ощутить вкус губ любимого – и днём, и ночью, и во сне, и наяву.

Пусть порой от ласк супруга болезненно ныло тело и разрывалась от хандры душа, мне хотелось понять – что же произошло с Хазраром? Он, видимо, понимал, что я не всё рассказала ему, и за это так извращённо мстил мне, но и сам от собственного незнания страдал, не стремясь выяснить конкретику более продуктивным способом вроде разговора наедине. Может, считал такое моё наказание приемлемым.

Я не вторгалась в думы мужа, и по-своему была вознаграждена за это очень скоро. Это случилось спустя почти месяц после свадьбы, во время ужина. Я как раз загорелась идеей переработки сырого шёлка, и весомо отвлеклась от вечной смены внимания Хазрара, уткнувшись в тарелку. На эту тему я больше говорила с Агатой, которая, как мне показалось, умудрилась подговорить Надин, и та умело всунула мне в помощницы пару девиц из семей прядильщиков. Скромные девушки своими знаниями и трудолюбием только больше толкали меня к новому делу.

Я со своей стороны желала удивить новинками будущих купцов, особенно из свиты семейства Вайрамо.

Лишь это могло быть причиной выплеснувшегося вдруг гнева Хазрара и оброненных им же слов. Милый был настолько зол, что швырнул на столик вилку, что держал. Шум привлек меня, и я взглянула на мужа, встретившись с его чёрными глазами.

– Как? – в вырвавшемся вопросе Хазрар задыхался от досады и непонимания.