Чужак в зеркале

Взглянув на Хазрара-зун-рена, я чуть не выдала себя хихиканьем – Паук, прикусив губы, выразительно глазел то в потолок, то на меня, то косился на брата.

– Ладно, насытишь ты золой с лесоповала землю, песка сыпнёшь. Будут в деревне лес валить и рожь сеять. А дождь на следующий год вымоет песок, а золы не меньше потребуется, – медленно, пересиливая себя, отстаивал своё мнение Вдовец.

– Ну, а если в лесу… дёрн… – я сама поглядывала то на одного, то на другого брата, заинтригованная живой яростью в новых для меня стенах.

На конце фразы Рамира сама задумалась над его предложением – обнажить лес, снять слой палой хвои и листвы. Вот ужас-то! Встретившись взглядом с молодым мужчиной, я очень медленно отрицательно покачала головой. По вытянувшемуся лицу я поняла, что знак заметили.

– Для золы можно часть леса от валежника почистить. А через пару лет идея изживет себя – скудная и слабая земля, мало тепла, – Паук покачал головой, давая безмолвный знак кому-то в дверях. – Потеряем больше… и лес сгубим.

– Всё равно я прав, – фыркнул Рамир, надувшись ещё больше, когда появившиеся слуги поставили перед ним поднос, а два других – передо мной и моим женихом.

Демон не оставил спора и за едой, всё больше и больше напоминая мне о моём старшем брате, похожем, однако, на всученного супруга – серьезного и практичного. Юноша сопел, едва притрагиваясь к еде и щипая грубые хлебцы. Для меня задачей было поедание горячего жирного бульона, а для Рамира – побороть необузданность идеи.

– Вот, опять мидии! – после долгого молчания забормотал юноша, выловив в бульоне моллюска.

– Плохо, если там будут плавать бобы? Нет! Крупы щепотка – я только «за»!

– Рамир, помолчи! Ну, пожалуйста! – тяжело вздохнул Хазрар-зун-рен. – А пока молчишь – поешь! Совмести приятное с полезным!

Мне очень захотелось поделиться с ним частичкой своего наступившего умиротворения и силами – даже резвый рысак может пасть, если его загнать. Всё ещё помня про ограниченность своего времени, я коротко взглянула на – наконец-то! – притихшего Рамира, рассматривающего содержимое мисок, и только тогда протянула руку и коснулась сжатых в кулак смуглых пальцев жениха.

Усталый тяжёлый взгляд вопросительно ударил по плечам, но виноватым кубарем скатился на стол, когда я накрыла ладонью мужскую ладонь.

«Ты просто сильно устал», – так и просилась стать озвученной успокаивающая фраза. Мне не хотелось говорить, ибо я вторила матери в своих воспоминаниях, встречающей отца и брата, пришедших с дневных работ.