Чужак в зеркале

И вышивать немного, – я всё больше рассматривала рамку с натянутой сетью нитей, любуясь уже сделанной на ней резьбой и вставкой из блестящих цветных камешков. Основа станка оказалась не простой рамкой, а целым коробом, в недрах которого ждали своего часа клубки ниток.

– Паучихи все умеют так. Я тебя научу, – госпожа Агата выбрала из мисочки крошечное пирожное с орешком и с удовольствием попробовала его. – Но сначала давай немного чайку попьём. Или ты не хочешь?

– Мне неловко…

Так хотелось сдержать слова в себе, но отчего-то сах’мулима и её шарм не отпускали.

Я сама, так уставшая от напряжения, желала расслабиться и почувствовать тепло к себе, а матушка сах’гара своим отношением ко мне напоминала моих родителей, коих, к своему стыду, я потихоньку забывала. Чужие игры, в которые я была вовлечена, безжалостно стирали и смазывали холсты моей предыдущей жизни, рисуя свои – яркие, но лживые.

– Почему? – госпожу едва ли беспокоило, что у неё сколько-нибудь забит рот. Сделав глоток из чашки, она быстро, но очень утонченно, коснулась пальцем уголка рта, убирая невидимые мне крошки.

– Неужто и правда девиц на юге до замужества держат взаперти?! Или я всему причина?

– Всякое бывает. Матушка, узнав про намерения сах’гара Хазрара взять меня замуж, исключила наши встречи настолько, насколько это было возможным. Батюшку же убедил сменить мнение сах’гар, – закусив губы, я пожала плечами. – Но мне всё равно запрещали покидать поместье.

Приукрашенная правда-ложь. Матушка Залсара Де Вайрамо сразу заявила, что не желает ни видеть, ни слышать меня, несмотря на то, что род её мужа принял меня к себе.

Моё происхождение принижало её самолюбие и грызло гордость собственного происхождения, но ума женщине хватало, чтобы высказывать своё мнение в основном взглядом, а не языком.

– Я и ранее чаще обедала и ужинала с сёстрами и братом, нежели с родителями, – дабы игра выглядела со стороны более правдоподобной, я вспомнила момент, когда прощалась со своими родными и уезжала в поместье Вайрамо.

Стало до неприятного тоскливо, и даже взятая в руки чашечка обжигающего чая мало радовала ароматом и теплом. – К тому же гостей мне приглашать не полагалось раньше. А вы…

– …госпожа Клана? – за меня закончила сах’мулима, подливая в свою чашечку чая. – Успокойся, девочка. Нам с тобой делить нечего. Более того – в тебе будущее Фархар, и лучшее, что я могу сделать – научить всему тому, что умею сама. Например, искусству Сети. Или шить обувь из войлока и кожи.