Чужак в зеркале

Ко всему прочему он как-то быстро и ловко присел и, подхватив меня чуть ниже ягодиц, поднял над полом.

– Ну, вот почему, почему ты такая непослушная, сах’суна? – с улыбкой наморщив нос, Паук игриво встряхнул меня.

Я давненько не оказывалась не на твердой земле, поэтому крепко вцепилась в одежду мужчины. Видимо, он ощутил мой испуг, из-за чего коротким рывком подсадил себе на плечо. Я выпустила от неожиданности опору, но та и не потребовалась больше – Хазрар-зун-рен уверенно придерживал мои ноги. Сделав первый шаг со мной, он не упустил шанса потрясти меня на ходу.

– Пожалуйста, опустите меня на пол, – прохрипела я, выискивая в тусклом свете первое попавшееся местечко, на которое могла бы наступить. Было страшно, будто я снова оказалась в ненавистном седле – если я неверно рассчитаю силы, то упаду, а падать…

– Опущу, – от единственного слова у меня сладко заныло в груди. Два шага – и меня поставили прямо перед Пауком. Взгляд Хазрара-зун-рена потеплел, а рука наконец-то коснулась моего лица. – Я скучал по тебе.

Я перехватила его ладонь, с большой осторожностью стиснув пальцами. Было невыносимо тянуть, и я, поднявшись на носочки, коротко поцеловала сах’гара в губы. Тот шумно выдохнул, отстраняясь, но я коснулась второй рукой его подбородка, удержав Вдовца от дальнейшего отстранения.

Я сама поражалась охватившим меня чувствам. Мне не просто не хотелось отпускать жениха – я желала целовать и обнимать его, как какой-то изысканный десерт растягивать удовольствие и ни на что больше не отвлекаться.

Отогревшись под опекой его матери, успокоив раны, нанесённые Вайрамо, я торопилась поделиться теплом с тем, кто помог мне открыть в себе новое, но и был единственной причиной, которая сломала мне жизнь. Отчасти с последним можно было поспорить. Что было бы со мной, если бы я не попала в поместье Кленовых Листьев? Продолжала бы я жить в доме родителей и что бы случилось с ними?

Но в тот момент меня ничего не волновало, кроме склонившегося надо мной мужчины. Его глаза, запах, тёмные волосы, подбородок, успевший зарасти щетиной ещё больше.

А ещё его губы – мягкие и нежные, безумно горячие и такие притягательные, что безмолвный запрет не стал для меня преградой – я потянулась за новым поцелуем, осторожно касаясь смуглой шеи и плеч кончиками пальцев.

Я испугалась чувств, вернувшихся вместе с сах’гаром, но его ответ был сильнее волны – это была лавина. Жилистость мужчины ушла в его гибкость и быстроту – от его объятий, крепких и твёрдых, я перестала дышать.