Ученье свет, а неученье - Тьма

зол? Да что там происходит?! Я приникла к оставленной щелке и затаила дыхание.

- Мне явился Мхефиаансиан!

- А сколько ты до этого выпил? - вопреки своему вопросу, Агриппина Павловна посерьезнела.

- Нисколько! Он предупредил, что ему нужен светоч этого мира, иначе он возьмется за старое, и начнет с меня. Как думаешь, с чего бы вдруг? - негромко поинтересовался Виктор Иванович.

- Вот темный ублюдок! Как медом ему тут намазано, - пробормотала бабка, с досадой хлопнув по столу.

- И я ему обещал его дать, - понизив голос почти до шепота, продолжил дед.

- Потому что никому из них тут не место, пусть убираются в свою преисподнюю, слышишь?!

Что такое преисподняя я не знала, но от одного слова веяло какой-то жутью.

- Витя, ты спятил?! - рявкнула бабка, как будто становясь крупнее, и на какой-то момент мне показалось, что за ее спиной вот-вот расправятся крылья. - Может и мне туда отправиться предложишь?

Виктор Иванович нервно сглотнул, но не отступил. Так и стоял, опустив голову и буравя взглядом длинные суставчатые пальцы жены, на которых красовались кольца, на мой взгляд, просто невероятной, сказочной красоты.

- Я... я не это имел ввиду, и ты прекрасно это знаешь, - пробормотал он. - Я поклялся сделать все, чтобы он оставил нас в покое.

Агриппина Павловна ругалась очень долго. Я не знала и половины слов, которые она употребляла, а вот дед, судя по становящейся красной над белоснежным воротником рубашки шее, был как раз прекрасно осведомлен об их значении.

И то ли не одобрял их употребления, то ли не ожидал от Агриппины такой информированности в этом вопросе.

- Этот старый м...к может делать что угодно и с кем угодно, но ее он не получит! - в конце своей речи припечатала она.

- Вот как? Между прочим, твой муж, Агриппина, всего лишь старый человек, - едва сдерживая ярость, тихо проговорил Виктор Иванович, тяжело опускаясь на мой стул. - Который всю жизнь двигал вперед науку этой страны, и честно заслужил внимание блистательной вдовы чиновника средней руки и свое ректорское кресло.

Я хочу дожить свою жизнь в мире и согласии с тобой, с собой и своим банковским счетом! И у меня совершенно нет желания стать неизвестно чьей жертвой. Поэтому...

- Тебе будет легче, если это буду я? - от голоса Агриппины у меня по спине продрал мороз.

И кажется, не у одной меня - Виктор Иванович резко подскочил с места и попятился к выходу. Бабка неспеша выпрямилась и вышла из-за стола.