Долги Красной Ведьмы

Скрепя сердце, решилась обойтись так, тем более, что лошадь, тычась мохнатыми ноздрями в горсть, полную соли, проявляла все признаки дружелюбия. Взявшись за гриву, Аранта озиралась в поисках, куда бы залезть, чтобы сесть верхом... или хотя бы боком.

— Следует понимать, что я утратил твое доверие?

Кеннет возник, должно быть, из тумана, и крепко держал лошадь за гриву с другой стороны. Невыспавшийся, хмурый, с нелепым вихром, топорщившимся надо лбом. Злой. Ну, это можно понять. Она бы тоже разозлилась.

— Не надо этого затравленного взгляда.

Вот седло и сбруя, — он бросил ношу к ее ногам. — Седлай, я помогу. Потфею под хвост...Давай просто поговорим.

Ему легко. Его голова — повыше лошадиной спины.

— Кеннет, — сказала она, держась за гриву со своей стороны,— это только мое дело. Это мое глубоко личное чувство. Это касается только Рэндалла и меня. Вам с Анелькой тут делать нечего.

— Хорошо, — усилием воли Кеннет сделал голос ровным, — значит, поговорим о Рэндалле и о тебе. Я прожил несколько лет, не вылезая из твоих сеней.

За эти несколько сотен ночей не было ни одной, чтобы король прошел мимо меня, и ты заперла бы дверь перед моим носом. Что бы там ни было между вами в войну, с победой это кончилось. Обманывать можешь кого угодно, включая себя. Но я знаю правду. Так — не любят.

Аранта внутренне вздрогнула, пораженная тем, что он почти слово в слово повторил слова другого человека. Врага. Ложь, которую они с Рэндаллом вместе — сами! — сделали правдой. Есть ли под этим небом что-то, зависящее не от нас?

— Все сложнее, — сказала она, глядя мимо Кеннета.

— Каким-то образом Рэндалл, плох он или хорош, жил во мне. С его физической смертью то, что во мне, умерло тоже. Я не буду говорить тебе про любовь. Но во мне есть магия, и она питается... всякой дрянью. Обидой, ненавистью, злобой. Я никогда не умела выезжать на высоких чувствах, как Рэндалл, который играл ими шутя. Я знаю, что я способна спасти детей. Я только не знаю — какой ценой. Учитывая достоинства того, кто мне противостоит, скорее всего — ценой жизни. Кеннет, я не хочу, чтобы это была твоя жизнь.

— Однажды я это уже слышал, — буркнул Кеннет, указав на обрубок. — Ты так ценишь мою жизнь, что забываешь о моем мнении.

— Как ты меня услышал?

Кеннет хмуро усмехнулся.

— Никто не похвалится, будто увел коня у меня из-под носа. Когда лошадь распутывают, она ступает по-другому. Изменяется ритм. А я ж на земле сплю. Отдается в самое ухо. Я тяну, застегивай пряжку. Нет, на следующую дырку.