Долги Красной Ведьмы

Господи, да на что же ты рассчитываешь без меня?

— А Анелька? — ничтоже сумняшеся, Аранта двинула в бой тяжелую артиллерию. Чтобы отвязаться от него, годится и грандиозиной тайной пожертвовать.— Ее я в любом случае с собой не возьму. Мне не нужны жертвы среди детей. На кого, кроме тебя, я смогу ее оставить? И, между прочим, если ты будешь к ней немного снисходительнее, она может составить счастье всей твоей жизни. Она, как мне кажется, не против.

Уши Кеннета вспыхнули, словно она сказала ему в лицо бог весть какую непристойность.

И она могла поклясться, что его трясет. На минуту она даже забыла о себе и своей сверхзадаче.

— Аранта, я повторюсь. Прежде, чем объяснять мне, кого мне хотеть, ты могла бы поинтересоваться моим мнением. С чего ты взяла, будто я положу глаз на вертлявую писюху, у которой равно что в голове, что на языке медный грош и горсть блестящих пуговиц? Я люблю тебя.

Ненависть, обида, злоба сделали рты изумленным «о!» и уселись рядком на травку, оставив ее с Кеннетом один на один.

— Извини.

Вырвалось. Больше не повторится. Я знаю, — угол рта у него дернулся, безуспешно изображая улыбку, — ты сбегаешь немедленно, стоит тебе это услышать. Тебе нечего меня бояться. Считай, я ничего не говорил.

Держась, чтобы не потерять равновесие, сперва за поводья, потом за кованые кольца удил, Аранта осторожно, один крохотный шажок за другим, перешла на его сторону лошади. Кеннет как будто даже слегка попятился. Словно это ему было что терять.

— Кеннет, — спросила она, — ты с ума сошел? Давно?

— С ума я сошел намного раньше, чем ты могла заподозрить.

Представь себе ораву молодых оболтусов, на которую приходится весьма ограниченное количество женщин. И единственная из них, кого можно любить, а не просто... ну, понимаешь... женщина короля. О тебе много говорили в солдатских палатках... да и выше, я думаю... и, наверняка, не всегда так, как бы тебе это нравилось.

— О! Выше делали ставки, как долго я продержусь, — мрачно заметила Аранта. — И кому достанусь после.

— Я хотел бы сказать, что твой взгляд пронзил мне сердце.

.. но, в общем, я был такой же жеребец, как три сотни других, наскоро поставленных старейшинами под знамена Камбри.

— И... и девушка у тебя была? В смысле — до войны?

— Я должен был жениться, — сказал Кеннет. — Но тут подоспела весть о войне. И поскольку я старший сын, то мне выпала большая честь, а моему брату — меньшая. Моя невеста.

— Ты скучаешь по ней?

Кеннет опустил глаза. Румянец все так и не сходил с его смуглых скул.