Институт благородных магов. Невеста-полукровка (Часть 2)

Я отомстила своему навязанному богом Любви жениху за грубость, которую он проявил этой ночью. И, надеюсь, на этот раз усы будут отрастать более беспокойно. И зуд будет нестерпимый.

- Профессор, - повернувшись к нему всем корпусом, заговорила, - а что случилось с вашими усами? И волосами тоже.

Кстати, стоит отметить, что некромант тоже использовал чары, и сейчас был обладателем медного цвета шевелюры и ясных голубых глаз.

- Знаете, студентка Корствииль, - легко подключился к игре Хилт, - В этом отчасти есть и ваша вина.

- Что вы говорите? – Удивилась я натурально. Вложила в эти слова все свое мастерство пудрить мозги. А ведь никогда не страдала подобным пристрастием.

- Представьте себе, - хмыкнул некромант. – В последнее время, после встречи с вами, они магическим образом исчезают. Что-то подсказывает мне, что это не спроста.

- Как вам сказать, - потупив взгляд, пробормотала. Почему-то последние слова Хилта смутили.

- Пошли, - неожиданно сказал маг, хватая меня за запястье и направляясь в сторону немногочисленных танцующих.

- Зачем? – спросила, хмурясь. Все чаще я не понимала действий некроманта. – Мы и так связаны по рукам и ногам. Для чего еще больше все усложнять?

- Но мы ничего не теряем.

На меня хитро посмотрели, а затем подмигнули. Дескать, неужели вы, Холли Корствииль, трусите? В таком случае вам лучше некроманткой не становиться.

- Ладно, - процедила и, уже не упираясь пятками в пол, добровольно пошла за мужчиной. Была не была. Я в самом деле ничего от этого не теряю.

Тем более, что и Шеннон подправил себе магией внешность. И сейчас признать в нас преподавателя и студентку сложно.

Как только мы сделали первый шаг друг к другу, музыка стала чуть громче. Затем после того, как мои руки оказались на плечах Хилта, она снова усилилась. И когда мы поймали ритм и стали скользить по свободному пятачку пространства, где все так же продолжали танцевать несколько пар, мелодия стала настолько громкой, что кроме нее я ничего не слышала.

Голову кружили успокаивающие звуки, а сердце бешено билось в груди, словно хотело пуститься в пляс, как и мои ноги.

Хилт устроил одну руку на моей талии, а во второй вскоре оказалась зажата моя ладонь. Моя же безвольная конечность, оставшаяся без тепла тонких мужских пальцев, коснулась напряженной шеи Шеннона и скользнула выше, путаясь в густых, посветлевших волосах. Непривычно… брюнетом он нравился мне больше. И с усами, чего уж скрывать.