Холодное сердце пустыни

На этот раз – как хотел Пауль, с открытыми глазами, с широкой улыбкой, и веера в её руках будто горели пламенем, танцуя вместе с Мун.

Вот только было что-то неживое в её лице. Мертвое. И она… Она будто нарочно не смотрела на Пауля. Только на хозяина. Так, наверное, было правильно, но ревнивому сердцу эффинца это было объяснить довольно сложно.

И все же – она танцевала. Превращала шелк в пламя, трепещущее в воздухе. Становилось похожей на богиню, созданную только для танца. Рисовала в воздухе невидимую картину, будто пела не размыкая губ, одним только телом, рассказывая о своей мятежной душе, которую было так сложно усмирить одним только рабским рунным ошейником.

И еще больше глаз на неё смотрело, больше гостей любовалось золотистой кожей, красивыми лучистыми глазами. И еще больше народу Паулю хотелось убить…

А потом Мун остановилась, и склонилась в поклоне перед хозяином, подняв вперед сжатые ладони. Будто прося о чем-то.

Мансул же побарабанил пальцами по столу перед собой, разглядывая девушку и будто наслаждаясь каждой секундой этого унизительного поклона.

– Иди, – наконец милостиво бросил он, и Мун выпрямилась и не поднимая глаз бросилась за ширму. Оттуда тут же выскочила танцовщица в белом, но Паулю она уже была не важна. Куда важнее была Мун, что в компании Анука вышла из зала. И Анук почти сразу же вернулся, а Мун нет…

– Я отлучусь ненадолго, господин али Хмар, – Пауль сделал красноречивую мину, объясняя выражением лица, что естественные потребности требуют его немедленного внимания.

– Да-да, конечно, спросите у слуг, они объяснят, куда вам идти, – Мансул кивнул, отрывая от кисточки винограда на своей тарелке пару ягод.

Вообще – это вряд ли. Вряд ли хоть кто-нибудь из слуг Мансула Паулю скажет, где искать одну конкретную рабыню их хозяина. Да и он не спросит, не будет так рисковать. Оставалось только надеяться, что ему искать дорогу не понадобится…

Когда Пауль вышел из зала – Мун уже не было видно. Лишь кончик длинного желтого хвоста от веера мелькнул в конце коридора слева.

Пауль не стал срываться на бег. В конце концов – по коридорам ходили слуги, и хоть они не стали бы оговаривать хозяйского гостя, все-таки бег наверняка бы привлек ненужное внимание.

Коридор, коридор, поворот, поворот… Когда Пауля вынесли ноги к невысокой изящной узорчатой арке, у которой стоял охранник – пришлось остановиться.