Хрустальная роза

Бывшие подружки были забыты, на новых он даже не смотрел, но, перестав проявлять интерес к делам любовным, Лидэль вовсе не стал аскетом. Даже поручения Лоренса по созданию своей шпионской сети, отнимавшие уйму времени и сил, не могли заставить принца разлюбить ночные прогулки по Листерэлю или вечерние посиделки в компании бутылки крепкого вина. Работа работой, долг долгом, но и отдыхать надо! Он же не всесильный! А вот Лоренс, видимо, считал себя всесильным. Правда, справлялся плохо. Лидэль совершенно точно считал, что брату надо немного расслабиться, возможно, выговориться или просто напиться, чтобы вспомнить, что жизнь еще существует.

Так что младший брат принялся строить планы в отношении старшего брата. Зная неимоверное упрямство Лоренса, Лидэль решил зайти с другой стороны. Если противник силен, надо бить в уязвимые точки. У Лоренса эта точка была одна — семья. Все же старший брат — это приговор. Поэтому Лидэль хитро улыбнулся, подхватил пару бутылок с вином (в которые он налил кое-что покрепче) и отправился к Лоренсу, придав лицу расстроенное и даже страдающее выражение. Без стука он ввалился в покои кронпринца поздним вечером и упал в кресло, уронив лицо в ладони и тихо застонав.

— Лидэль? Что случилось? — обеспокоено спросил Лоренс, подходя брату.

— Оставь меня! Больше не могу! — застонал Лидэль и с отчаянием посмотрел на брата. — Лоренс, я ее люблю.

— Кого?

— Какая разница?! — он горько рассмеялся, повергнув и без того сбитого с толку Лоренса в еще больший шок.

 — Все теперь неважно!

— Почему неважно? Может, ты все неправильно понял?

Лоренс сел рядом и откупорив бутылку, налил бокал вина.

— На, выпей, тебе полегчает.

— Хочешь, чтобы я напился и ты посмеялся надо мною?! — воскликнул Лидэль, отталкивая бокал и едва не проливая драгоценный напиток. К счастью, Лоренс удержал его и даже налил второй.

— Я не буду смеяться. Расскажи мне все.

И они выпили. Ловушка захлопнулась.

***

Если визиты королевы в покои короля можно было пересчитать по пальцам одной руки, то визита короля в покои кронпринца и вовсе представляли из себя ничто. Попросту говоря, к Лоренсу отец никогда не заходил. С тех пор, как он начал ходить и говорить и его отдали учителям, Лестер видел своего сына на занятиях, у себя в кабинете, на советах, в столовой и даже пару раз вызывал к себе посреди ночи — отчитать.