Третий день зимы

Всю силу, выпитую у невинных душ, заставили её извергнуть, и этой же силой было наложено заклятие на узилище её. Как нельзя вернуть жизнь жертвам её, так невозможно лишить жизни демоницу; и посему решено было бессмертие её рассеять в воздухе, дабы питало оно всё живое, находящееся в храме. Ибо живыми стали печати на воротах тюрьмы её: дикие розы оплели двери храма, и каждый цветок есть слово заклятия. Покуда жива демоница, не увянут розы; покуда же не увянут розы, не вырваться злу за пределы храма. Нерушимым было заклятие, и мудрыми считали себя те, кто наложил его, но не учли одного.

В заключении своём слабела демоница, и вместе с ней слабели печати. И настал день, когда вновь обрела она свободу..."

Перевернув страницу, монах вздохнул и задумался. Он вспоминал ту девушку, которая только что дала слово отправиться в Храм. Сегодня был не тот день, когда опасность, живущая среди увитых розами камней, становилась смертельной. Но этот день был уже слишком близок.

Лиа была уверена, что Альфред лгал ей.

И она была совершенно права.

Этельред не просто упоминал о своей новой возлюбленной. Он говорил о ней целыми днями. Он упорно молчал лишь об одном - кто она. Впрочем, зная о ней всё, включая оттенок глаз, Альфреду несложно было догадаться. Особенно после того, как Этельред назвал её имя - и с тех пор повторял каждую минуту.

Эверморн...

Альфред, в отличие от брата, не мог похвастаться тем, что знал всех девушек города, но был уверен в том, что ни одна из них не носила подобного имени.

"Вечное Утро" - это было слишком смело для того, чтобы какие-нибудь родители назвали так свою дочку. Однако имя вполне подходило для той, матерью которой была вечность, а отцом - по-видимому, дьявол. И от этого знания восторженные рассказы Этельреда о её пленительной красоте и наивном очаровании приобретали в глазах Альфреда совершенно иной оттенок.

Он молил бога, чтобы Этельреда миновала участь всех, кто посмел полюбить Фею Храма. Он не надеялся, что его брат прозреет сам; Этельред и раньше не сдерживал чувств, но теперь страсть к Эверморн поглотила его целиком.

И поэтому Альфред готовился к тому, что, когда наступит третий день зимы, он запрёт, свяжет, напоит, оглушит брата, но не выпустит его из дома до рассвета следующего дня. Кто знает; возможно, после того, как этот рубеж будет пройден, Фея снова исчезнет из Храма - и из сердца Этельреда. И тогда они с Лиа снова будут вместе.

Как видно, остатков лжи, запасённой для Лиа, Альфреду вполне хватало.