Разыскиваем маму. Срочно. Том 1

— Кто-то положил в мою комнату зеленый журнал, из-за чего дети переполошились. Как я поняла, там заметки одного из учителей об их учебе.

— Вы... открывали? — спросил Дитрих, напрягаясь еще больше.

— Только титульную страницу. Мы с детьми договорились, что я не буду смотреть, поэтому я не смотрела. Привыкла держать свое слово, — сказала я, благоразумно умолчав, что мне просто не дали шанса удовлетворить свое любопытство.

— Где этот журнал? — спросил Дитрих таким тоном, что стало понятно: не отвечу — точно долго и счастливо не проживу.

Журнал я отдала Дитриху сразу же, как только мы добрались до моей комнаты. Не ёрничала, не подкалывала, хотя очень хотелось, несмотря на чувство опасности. И правильно сделала: Дитрих, в руках которого оказался журнал, моментально изменился: превратился из сурового генерала в обаятельного аристократа.

— Благодарю, — кивнул он, внимательно осматривая журнал, который буквально через пару секунд растворился в воздухе!

Я даже не вздрогнула, за что мысленно себя похвалила.

— Я могу поинтересоваться, что с этим журналом не так? — все же спросила я.

— Кто же вам запретит? — улыбнулся Дитрих. — Интересоваться, конечно, можете, но... не гарантирую, что смогу удовлетворить ваш интерес. Да и к чему он?

— Хотя бы к той роли, которую я по контракту буду исполнять, — пожала я плечами, впрочем, ни на что не рассчитывая. — Разве вашей жене и матери этих детишек не следует знать о таких вещах?

— Моей жене, пожалуй, следует, но пока вы всего лишь моя потенциальная жена, — улыбнулся Дитрих.

Вот же... засранец! Он точно дядя троих детишек? По характеру так вообще отец родной!

— Вы жестоки, Дитрих, чрезвычайно жестоки, — вздохнула я, бросая на мужчину обиженные взгляды. — В особняк заманили, на растерзание бросили, еще и в спальню пришли, компрометируя меня. Мужу, конечно, положено, но потенциальному нельзя, верно? Еще и в такой атмосфере, ночью...

В спальне было светлее, чем днем, благодаря магическому освещению, я стояла в кроссовках и спортивной куртке, с портрета на нас взирала Франсуа-Доминик, так что атмосферка была не то что не компрометирующей, но и ни капли не романтичной.

— Вы... очень хорошо изучили правила этикета, — сказал Дитрих, тяжело вздыхая. — И чем я могу загладить вину?

— Ответьте на парочку моих вопросов — и мы все забудем как страшный сон. Причем я бы хотела получить полный ответ, а не тот, который вызовет еще больше вопросов, — сказала я, сама удивляясь своей смелости.