Соломенное сердце

Запоминать карты ее учили тоже, но прежде так далеко забираться не приходилось.

Оглянувшись, Поля увидела, как Даня целует васс — каждую по очереди, с удовольствием и витиеватыми напевами. А они обнимают его и лохматят длинные черные волосы.

Он был похож и не похож на своего отца. Смуглый, тонкий, с черными беспокойными глазами, улыбчивым ртом и немного горбатым носом. Возможно, князь тоже когда-то улыбался. В юности или детстве, но с годами позабыл, как это делается.

К автомобилю они подошли одновременно.

— Прости, — совершенно мокрый, Даня нырнул в багажник, достал оттуда сухую футболку и бестрепетно принялся переодеваться.

Поля стояла рядом, разглядывая его в свете фар.

Жилистый.

Он покосился на нее, невозмутимо уставившуюся в упор. Пожал плечами, разулся и стащил с себя брюки.

Длинноногий, как жеребенок.

— Вассы очаровывают меня, — сказал он, прыгая на одной ноге, чтобы натянуть штанину. — Беззаботные, переменчивые, ласковые. Не могу пройти мимо, прости еще раз за задержку.

— Ты выглядишь выносливым, — задумчиво оценила Поля.

— Выдержишь трехдневный пеший переход до ущелья? На машине там не проехать.

— Легко!

— Рассчитай запасы правильно, мы закупимся где-нибудь по дороге. В ущелье ты не найдешь ни воды, ни еды. Мертвый камень, и все. Ни травинки. Над этим местом даже дождей не бывает, — сообщив все необходимое, Поля отошла от него и села на водительское место. Хлопнула дверца багажника, дверь с ее стороны открылась мгновение спустя.

— Как нет воды? — хмуро и требовательно спросил Даня, нависая сверху.

— Она везде есть! Роса, туман, хватит и капли!

— Для кого хватит и капли? — не поняла Поля, терпеливо дожидаясь, пока он сядет на место. Но Даня так и стоял, сверля ее взглядом. Так Егорка смотрел в ожидании подарка из Загорья. Как будто имел право. Как будто она обязана была выложить игрушку или сладость немедленно.

Княжичи — они всегда такие, даже если и говорят, что разорвали все связи с кровной семьей.

— Есть легенда, — проговорила Поля, вспоминая, — что прежде на месте Костяного ущелья было богатое селение.

А потом туда пришел злобный ящер, дыхание которого превратило все живое в камень. Людей, птиц, зверей, даже растения и деревья. И река ушла оттуда, и солнце перестало заглядывать, и ветер больше не гуляет по тому месту, и не осталось ничего.

— А ящер?

— Откуда мне знать? Это всего лишь легенда, отраженная в колыбельных песнях.

— Зачем петь детям о всяких ужасах?

— Любая колыбельная — это предостережение.