Право третьей ночи

— А как же служба империи? — издевательски спросил гра Ферт.

— Служба империи для женщины состоит в том, чтобы рожать боевых магов! Моя Лердес юна, здорова и прекрасна! С оранжевым уровнем магии она наверняка привлечет внимание какого-нибудь знатного высшего лорда! Вы же знаете ваша… генерал. Боевые маги не очень-то хотят жениться. Скоро начнется сезон балов. Мы хотели бы провести обряд до того, как Лердес появится в высшем обществе.

— Ваша цель мне понятна, — размеренно сказал гра Ферт.

— Ну, а вы, леди… — она раздраженно щелкнул пальцами. Мол, подскажите же мне.

— Мэйт, — она поняла, что грааль обращается к ней.

— Вас-то как угораздило, Мэйт? Вы добровольно идете на этот обряд? Зеленый уровень это для женщины не так уж плохо. И потенциал у вас прекрасный. Чувствуется сила. Целительство ваше призвание. А вовсе не бытовая магия.

— Я сделаю все для счастья моей сестры, — твердо сказала Мэйт.

— Жертва, — удовлетворенно кивнул гра Ферт. — Пути высшей магии неисповедимы.

Кто знает, куда нас это заведет? Если ваша жертва будет принята богами, они захотят равновесия. И не ваша сестра удовлетворит их аппетиты, — усмехнулся генерал. — Но вы самоотверженная девушка. Ваша чистота прекрасна.

«Короче, ваше сиятельство, — хотелось сказать леди Констанс, почти уже потерявшей терпение, — проведете вы обряд, или нам придется тащиться на остров, к гра Сантофино?»

— Но у вас еще есть время подумать, леди Мэйт.

Передача магии процесс трудоемкий. Только на третью ночь камень в перстне вашей сестры обретет искомый цвет, — в голосе архимага была откровенная насмешка. — Вы трижды должны сказать «да». И только тогда…

— Благодарю вас, ваше…ство… — Констанс Котисур вновь упала на колени.

— А вы напрасно меня перебиваете, — недовольно сказал гра Ферт. — Какая нетерпеливая леди. Которая наверняка восхищается своей предприимчивостью. Знали бы вы, что сейчас натворили. Ступайте.

— А когда… — спросила Констанс поднимаясь.

— Через неделю, — сухо сказал гра Ферт. — У меня уйма дел.

Леди глазами указала дочери и Мэйт на дверь: мол, уходим, пока он не передумал. Но за дверью мачеха не удержалась.

— Упрямый старый осел! — в сердцах выпалила Констанс Котисур. — Он запросто может все нам испортить!

— Да какой же он старый, мама? — удивленно спросила Лердес. — Генералу лет тридцать, и он весьма интересный мужчина.