Право третьей ночи

Который сейчас был охотником, и почти уже у цели.

И Мэйт покорилась. Раздвинула бедра, отдаваясь совсем уж бесстыдной ласке. Ее невольный то ли всхлип, то ли крик, когда на месте пальцев оказалось то самое, на что Мэйт все еще боялась посмотреть, герцог поймал своими губами:

— Уже все… ты теперь моя женщина… я сделаю так, что ты забудешь о боли, только наслаждение…

И вскоре боль и в самом деле прошла.

Внизу живота разгорался огонь, постепенно разливаясь по всему телу. Мэйт не понимала, что с ней такой творится, все чего хотелось, это чтобы мужчина, лежащий на ней, не останавливался.

Его движения становились все чаще, сильнее и резче.

— Моя Мэйт… — шептал герцог Калверт, не отрывая взгляд от ее лица.

«Чего он ждет?» — мучительно думала Мэйт. И вдруг ее словно волной накрыло. Мэйт даже захлебнулась от избытка чувств, настолько это было волшебно. Она перестала ощущать свое тело. Ярка вспышка прошла через него, словно сноп огненных искр, до самых кончиков пальцев на руках и ногах. Она закричала, но не услышала своего крика.

И тогда мужчина, сжимающий Мэйт как в тисках своими нереально сильными сейчас руками, по-звериному зарычал. Мэйт невольно вспомнила сцену в ночном саду. С ней снова был дикий зверь. Только сейчас ей не было страшно. Напротив.

Он был в ее власти, этот зверь. И это оказалось так упоительно. Он в ней нуждался. Настолько, что не смог бы сейчас разжать руки и остановить участившееся движение бедер. Мэйт оставалось только замереть и наслаждаться радугой чувств, которая проснулась в изменившемся теле.

А оно изменилось, Мэйт это чувствовала.

Она познала высочайшее наслаждение. Словно побывала на небесах. Мэйт никогда еще не ощущала себя такой счастливой.

— Мэйт? — на нее смотрели удивительно синие глаза.

— Это случилось?

— Да.

Какое-то время они лежали молча. Потом герцог сказал:

— Тебе, наверное, надо привести себя в порядок. Я отнесу тебя в ванную комнату.

Она оказалась такой разнеженной, что лишь, молча, кивнула. Герцог встал и легко поднял на руки Мэйт. Он был абсолютно голый, она тоже, но смущения больше не чувствовала.

Напротив. Так сладко было к нему прижиматься. На нем остался ее запах, также как его остался на ней. Они стали единым целым.

Солард мягко опустил ее в воду, а сам присел на бортик бассейна. Задумчиво посмотрел, как Мэйт выливает в ладонь ароматное мыльное масло и взбивает его в пену. Потом наносит эту пену на грудь, ведя руку в низ живота. И вдруг нетерпеливо сказал:

— Я сам.

И опустил руку в воду.