Холодная месть леди Рейвенстоун

К прекрасной Матильде заходил Малкольм, отчитался, что для похорон всё нужное уже заказал, завтра из города привезут, и тихо добавил, что ходил на четвёртый этаж, там двери спальни опечатаны, а двери гардеробной — нет, так что туда можно сходить и ещё раз всё проверить. Матильда ответила, что это настолько очевидная ловушка, что в неё попадётся только идиот, и чтобы он не смел там ничего трогать, тем более, что там ничего не осталось, комнату вымыли от пола до потолка. Малкольм нервничал, Матильда пригласила его расслабиться в постель, Томас хотел выключить, но почему-то не стал, и сидел над этой коробкой, сам себя пытаясь изучить и проанализировать.

«Мне такое не свойственно. Меня чем-то опоили?»

Закрыв коробку, он сходил за чемоданом (волосок на замочной скважине опять был разорван), достал походную лабораторию и сделал анализы сам себе. В ауре было всё стабильно, в крови был только антидот к сыворотке правды, которую он использовал постоянно, поэтому антидот тоже принимал постоянно.

На коже лица и рук обнаружились следы каких-то аллергенов, он не знал этого кода, поэтому записал его, рассчитывая спросить у специалистов. Провёл по рукам и лицу ватной палочкой, упаковал её в конверт для вещдоков и написал на нём комментарий для лаборатории. Частота сердечных сокращений была в полтора раза выше нормы, и температура была выше, и давление. Он списал это на нервы. Всё, больше никаких отклонений.

Достав из конверта рыжий волос, он положил его на пластину анализатора ауры, впечатлённо поднял брови — большая сила, доминанта земли, слабые акценты воды и жизни.

В целом, обычная аура для человека, рождённого в горах. Но коэффициенты невероятно высокие.

«Поэтому в ней столько жизни. Она излучала силу, молодость и здоровье, может быть, Матильда осознанно выбрала именно её, именно по этой причине. Если её дочь маг, то и Матильда вполне может обладать магическими способностями, женщины часто их скрывают. Она увидела мою слабую ауру, и подумала, что любовница с такой сильной аурой пойдёт мне на пользу.

Какая же умная женщина, с ума сойти, я бы охотнее на ней женился, чем на её мятежной дочери.»

Но юную Эмили было по-своему жалко — в академии Томас проникся моралью эльфов, где женщины были такими же членами общества, как и мужчины. Вернувшись в родной Мир, он привёз эту мораль с собой, и теперь эти «школы для девочек», где учили только вышивать, танцевать и помалкивать, казались ему чем-то древним и диким.