жена по жребию

Диамин. Там она жила, отказавшись стать частью великолепия двора. Там она воспитывала дочь и принимала мужа. Теперь там жил ее портрет.

Скрипнула дверь, женщина на большом ростовом портрете неуловимо поморщилась. Или просто тень пробежала по полотну.

- Здравствуй, - Император опирался плечом о косяк.

На столе, под столом и даже на подоконнике стояли полные винные бутылки. Само окно было неопрятно закрашено черной краской. Раньше эта небольшая комната была супружеской спальней.

- Все молчишь. Я казнил и художника, и заклинателя.

Хотя я говорил тебе об этом, - Император ловко вскрыл бутылку. – Прихожу к тебе раз в год. Как раньше. Счастливая у нас вышла семья, не правда ли?

Императрица Диамин сохраняла полную неподвижность. Для портрета это не вызывает затруднений.

- Иногда мне кажется, я был неправ, - Император до краев наполнил потерявший форму кубок.

Капли алого вина испачкали дорогую ткань штанов – хрупкий металл треснул. Мужчина махом отпил половину, хмыкнул и отбросил кубок в сторону. Устроился на банкетке, закинул ноги на стол и взял початую бутылку.

- Ну, знаешь, может, не стоило брать тебя против воли? Стоило позволить тебе выйти за твоего, кого ты там выбрала? Артефактора? А потом вспоминаю: я здесь власть! Ты ведь полюбила меня, иначе не родила бы дочь. Пришлось проверить, моя ли.

Император криво усмехнулся, женщина на портрете перебрала тонкими пальчиками по подлокотнику роскошного кресла.

- Тебе про дочь хочется услышать? Она родила тебе внука, ублюдка. И уехала на Перевал. Жена и будущая мать, - Император криво усмехнулся.

– Она могла стать Императрицей. Да, единственное, что заставляло тебя со мной говорить, верно? Брат и сестра, могли бы понимать друг друга. Но и она выбрала себе неудачника. Нищего задиру.

Бутылка опустела, Император поставил ее на пол и, опасно наклонившись, подцепил пальцами другую.

- Я все для нее сделал. В память о тебе. Полюбовник ее – мой советник, глава клана. Детей больше иметь не может – кто его так, не знаю. Родит герцогу, вернется в замок и заживет, как положено принцессе.

Все ее любо-ови будут прикрыты законом. Потому что я – хороший отец.

Диамин улыбнулась. Она понимала свою дочь лучше, чем ее отец, и была счастлива выслушать эти новости. Пусть даже ее нарисованное сердце было лишь эхом, тенью живой женщины. Она молилась только о том, чтобы кто-нибудь, когда-нибудь нашел ее. Привел к ней дочь. Освободил, пусть и после смерти, от власти постылого мужа.

***

Армин потерла ладони друг об друга.