Хранительница. Беглые толки.

С каждой минутой в груди все сильнее нарастало противное и липкое чувство предательства. И судя по тому, что со мной происходило в последнее время, это чувство возникло не просто так.

– Где машина? – потребовала ответ у Глеба, разворачиваясь к нему.

– Ее нет, – ответил этот... почему-то я даже не смогла подобрать слово, чтобы описать то, что чувствую в данный момент.

– А я типа этого не заметила?! – язвительно воскликнула, всплеснув руками. – Я спрашиваю, где она?

– Слушай, давай вернемся в дом, и я тебе все объясню, хорошо? – снова попытался уклониться он от ответа.

Бросив на парня гневный взгляд, я все же решила вернуться в дом. Не потому что этого захотел он, а из-за того, что замерзла.

Не говоря ни слова, я прошла мимо застывшего парня, стараясь не смотреть на него. Я чувствовала, чтобы сейчас не сказал Глеб, здесь или в доме это, определенно, что-то плохое.

Зайдя в дом, я тут же развернулась к Глебу и пристально смотря на него, стала ждать ответа. Ему бесспорно не нравилось отчитываться передо мной, и я была почти уверена, что он не в восторге от этого разговора.

Впрочем, как и я.

– Тут такое дело... – сказал он и вновь замолчал.

– Да говори уже в чем дело! – не выдержав, воскликнула я.

– В общем, у тебя больше нет машины, – спокойно сказал Глеб, вынуждая меня от удивления раскрыть рот. Но это по сравнению с тем, что он сказал потом, оказалось мелочью. – Для всех родных и близких ты погибла в аварии, так и не доехав до этого места, – выдал он, выбив почву из-под моих ног.

Ужас от услышанного сковал все тело, не давая вздохнуть.

Задыхаясь, я, словно рыба, выброшенная на берег, стала открывать и закрывать рот, пытаясь, сделать вздох. От нехватки кислорода закружилась голова, и я, словно подкошенная, рухнула вниз. Лишь только благодаря быстрой реакции Глеба, я не оказалась лежащей на полу. Он подхватил меня на руки и усадил в кресло.

– Дыши, слышишь? – проговорил он тихо. – Вдо-о-о-х, выдо-о-ох...

Не сразу , но у меня все же получилось это сделать. Судорожно вздохнув, я с отчаяньем и болью посмотрела в его глаза, до конца не веря в услышанное.

Но Глеб тут же отвел глаза, не позволяя мне найти в них ответов.

Я сидела, словно в прострации, не понимая, разве такое может быть? Разве возможно то, о чем он сказал? Как я могла погибнуть в аварии, если вот она я, живая, дышу и чувствую боль!

– Зачем?

Это единственное, что меня волновало. Я не стала спрашивать о том, как они посмели рыться в моих вещах, трогать автомобиль и еще бог весть что...