Кто такая Марта

Я бы тоже обратилась, если бы умела… Но это мне не светило никогда, я же смесок, не чистая порода… Если Силу обуздаю, максимум, иллюзию могу… Была бы я как папа, давно бы зажгла огонь… Хотя папа тоже… Хотя, была бы, как папа, не оказалась бы тут, да…

Мысли текли бесконечно, как длинные-длинные косы, не распутать, веки немилосердно липли друг к другу, и я то, проваливалась в сон, то вздрагивала, вываливаясь оттуда. Навес дернуло, капли дождя скользнули внутри, осыпаясь на плащ. В повозку влез Стэк, мокрый до нитки.

Я открыла глаз, посмотрела на него, столкнулась с тяжелым взглядом и скорее закрыла глаза. Как могла подтянула к себе ноги. Из-за Стэка стало еще холоднее и еще неудобнее, ноги-то девать некуда… Я помнила его «безмозглую девку». Зачем он пришел, сидел бы под веточкой, разве так не удобнее, если ты Ворон?

Сам безмозглый…

— Значит так… — перестав храпеть, Таран подал голос, и я вывалилась из сна, не понимая, пробыла я там мгновение или час. Стэка передо мной уже не оказалось, значит, сколько-то поспала.

— Дело к тебе такое, Полянка… Слушаешь?

Голос Быка снова был умиротворен, добродушен и мягок. Отошел-таки.

— Слушаю, — подала я голос. Тот со сна нещадно хрипел. Задеревеневшая задница чуть не заскрипела, когда я пошевелилась.

— Слышала, что у верховного мага дочь пропала?

Сон слетел.

Так, рыжика Сокура я вам уже показывала, представляю варианты Тарана и Стэка.

Таран и его шарф

Стэк

Глава 8. И совсем не страшно

Сердце гулко дергало в грудной клетке, а я прижимала колени к груди, пытаясь скрыть это настойчиво-беспрестанное колочение.

Вроде получалось. Дождь колотил снаружи в помощь, под навесом было темновато. Пошарив в углу, Таран аккуратно чиркнул огнивом и зажег фитилек свечи. Огонька оказалось достаточно, чтобы осветить лица. Я видела их: Сокур уже не лежал, а сидел, искоса периодически поглядывая в мою сторону. Над свечой волосы у него красиво рыжели еще сильнее. Очень хотелось сказать, что о дочери верховного мага я не слышала, и вообще о ней понятия не имею, но я взяла себя в руки.

— Слышала. И что? — грубее, чем обычно произнесла, цепляясь пальцами в предплечья. — О ней в каждом трактире спрашивают, надоели уже. Устала уже отвечать, что не видела. При чем тут она?

Таран почесал крупную шею.

— Ищет ее один… — неторопливо заговорил он. — Особенно старательно. Вот поступил заказ проверить, как он среагирует, если увидит.

— А я при чем?

— Подходишь под описание.