Кто такая Марта

Здание выглядело нежилым. Убери стену и все, обвалится.

— А дальше… Расстанемся! — Голос парня резко перестал быть безжизненным, да и он сам перестал висеть на моих плечах. Устойчиво встав на ноги, он наклонился и звонко расцеловал меня в обе щеки. Я оторопела. Потрепав меня по голове, Сокур подмигнул. Рот его выглядел хитрым и веселым.

— Спасибо тебе!

Не успела я и глазом моргнуть, как он прыгнул. Оттолкнувшись от карниза соседнего дома, взвился вверх и махом перемахнул через трехметровую стену. В воздухе только мелькнули худые ноги и вспыхнуло яркое пятно рыжих волос.

Раз! И снова серое небо.

— Ты куда? — крикнула вверх, уже понимая, но еще не веря.

— Доброго пути, добрая магиня! Больше за преступников не поручайся, ладно? — услышала задорное из-за стены. — Я постараюсь не попадаться! Даю слово!

Я осталась одна у стены. С поручительством и голодным желудком.

Ощущение было неприятным, стыдным, будто бы унижающим. Будто ты подал руку, а тебе в нее просто плюнули. Не могу сказать, что я этого не ждала, не могу сказать, что ждала.

Пожалуй, где-то внутри себя я предполагала, что так будет.

Хотя надеялась, что нет.

Рыжий Змей, Сокур. Мне кажется, он выглядит так.

Глава 3. Ненарушаемое

Эпитеты, которыми меня наградят родные, когда вернусь с поручительством, я представляла в красках. Никого ведь не будет интересовать, что я соблюдала ненарушаемое условие. Все скажут: «Как ты ухитрилась сделать такую глупость, Марта?»

Но первое из ненарушаемых условий, озвученных дедулей, звучало однозначно:

Помогать в дороге всем, кто просит.

Самой же — не просить помощи.

Эх, дедуля Кирел…

В памяти всплыли улыбающиеся подслеповатые глаза. Когда Кирел появлялся у нас дома, то приносил каждому любимое лакомство. Демису доставалось шоколадное пирожное с мягким бисквитом и орехами, мне предназначалась пышная шарлотка с яблоками, близняшкам Арине и Мирине — фруктовое мороженое в хрустящих вафлях, самому младшему Андросу — молочный коктейль с малиной, маме с папой — почему-то кнедлики.

Строго говоря, по крови родней он нам не был, но я считала его дедулей, сколько себя помню. А он всегда на ухо шептал мне, что я — самая долгожданная. Я верила.

Немного постояв у стены, я уныло поплелась назад, мысленно беседуя то с дедулей, то со Змеем этим. Сейчас мне бы очень кстати пришлась утешительная шарлотка… Я уже не сомневалась, что он обманщик и преступник. Но делать было нечего, что сделано, то сделано.