Кто такая Марта

Оставалось дождаться утра и отправляться в Денир, задерживаться в Аспине совершенно не хотелось. Насчет поручительства я вяло думала, что папа меня как-нибудь отвяжет… наверное. Хотя говорить папе не хотелось еще больше. Лучше уж молча принять наказание, чем сказать и увидеть, как ломаной горькой линией кривится отцовский рот, как я опять его разочаровываю.

Бесполезная. Необучаемая. Безрукая. Смесок. Позор семьи, рода…

Голоса в моей голове твердили одно по одному на разные лады. Были еще презрительно-насмешливые взгляды — тоже из головы.

Но почему-то мне казалось, что я вижу насмешку в глазах случайных прохожих, пусть это и глупость. Но казалось, что вижу, поэтому глаза от прохожих я прятала.

От огорчения аппетит вырос до небес. Искать лавку с пирожками я уже не хотела, потому просто вернулась в трактир, в котором остановилась изначально. Он стоял на краю города и назывался «Восемь дорог», намекая на то, что предназначен только для представителей восьми великих родов. Гостей в нем было не так уж и много: я видела пару волкорожденных, да широченную спину какого-то Быка.

Но по сторонам я не смотрела, не до того. Ковыряя густую, но ароматную массу, я пялилась только в собственную тарелку, вяло заедая печаль двойной порцией каши с маслом.

О хорошем не думалось.

Дедушка дал мне свой перстень, только выгодно и быстро продать его у меня не получилось — получилось только быстро и невыгодно… Я поначалу не экономила, рассчитывая, что доберусь до озера дней за пять, но ошиблась.

Шла уже третья неделя пути, и деньги стремительно заканчивались. Было впору не в трактирах останавливаться, а в кустах, и с них же есть. Как заработать, я представляла плохо. Паломничество к озеру познания не то, что успехом никак не оборачивалось, а грозилось превратиться в грандиозный провал. Очень хотелось кому-нибудь пожаловаться, но было некому, да и нельзя, поэтому я жаловалась сама себе и до слез сама себя жалела.

— Доброй трапезы, миса.

Я подняла глаза, зафиксировав, как чья-то тарелка встает напротив моей.

Грустное оцепенение прервал незнакомец, который беззастенчиво подсел за мой стол с тарелкой такой же каши.

— Аппетитно ешь, аж сам каши взял, не удержался! — дружелюбно улыбнулся он во весь рот, тут же опустил взгляд в тарелку и принялся усердно работать ложкой, уже совершенно не обращая на меня внимания. В ответ на панибратский тон, я захлопала глазами и поспешно посмотрела по сторонам. Свободные столы в трактире были.