Божественный яд

Первыми к выходу, подавая пример, направились принц и принцесса, рука об руку, чинно, как положено жениху и невесте, а следом потянулись остальные.

Идана, выпущенная наконец из родственных объятий встревоженной и чуть не плачущей от волнения матери, через мгновение угодила буквально из огня в пламя: в руки Греты Иргвид, бойкой миловидной шатенки двадцати четырёх лет от роду из приличной и респектабельной семьи, присутствие которой так обрадовало Иду несколькими минутами ранее. Эта девушка была единственной, кого Идана могла назвать своей подругой.

— Как я рада, что ты тоже вызвалась поехать! Просто камень с души. Я совершенно ничего не успела и даже не смогла как следует попрощаться! Написала тебе письмо, но, представляешь, забыла, отправила я его или нет? Кажется, всё же нет, — вздохнула Грета, крепко уцепив подругу под локоть.

— Да, сборы вышли… стремительными, — согласилась Идана. — Удивляюсь, как я голову дома не забыла!

— Тебе без неё пришлось бы туго! — звонко рассмеялась Грета.

— Да и некрасиво это. Зато, пока ты развлекала принцессу, я всё выяснила.

— Совершенно всё?

— Совершенно! — радостно подтвердила подруга. — У нас собралась чудесная компания!..

Из будущих невест, помимо Греты, Идана лично знала троих, и все тоже… с изъянами, как и она сама, и её подруга — дочь хоть и почтенного, но довольно несчастного рода, в котором появилось на свет шесть девочек и удачно пристроить удалось не всех.

Вилма Гунтрад — энергичная яркая брюнетка, младшая дочь графа, в свете считалась падшей, как сама Идана, и имела схожее пятно на биографии.

Рыжая Лииса Лондрин, скандально известная своей непримиримой и безнадёжной борьбой за права женщин, на которую давно махнули рукой собственные тихие и религиозные родители и, наверное, с облегчением встретили её отъезд.

Ну и, конечно, Одила Трольд, насчёт которой свет давно спорил: чудачка, сумасшедшая или проклятая.

Она сама уверяла, что общается с призраками, и неизвестно, что хуже: если девушка только заявляла об этом или действительно разговаривала. Несколько веков назад за такое вполне могли отправить на костёр, сейчас — просто сторонились. Одила от этого не страдала: бледная, с угольно-чёрными волосами и большими чёрными глазами, она сама походила на жутковатого духа и держалась всегда особняком, предпочитая общество книг.