Дрянь с историей

Долго существовала и имела немалую популярность теория, что это всё спланировали соседи, чтобы нас свалить, но не рассчитали и сами вляпались в последствия. Когда не стало всех более-менее прямых наследников императорской фамилии, когда на местах не досчитались многих начальников и чиновников и — одновременно с этим — потеряли собственных близких… Тогда и без этого времена были неспокойные, мы проигрывали войну, общество штормило от новых идей и призывов. А с появлением у людей невиданных раньше сил началась полная чертовщина.

Только армия сохранила более-менее стабильную вертикаль власти, и деградацию общества остановила военная диктатура. И не сравнивай с нынешней гуманной моделью, это была именно диктатура, очень жёсткая и безжалостная. Как показывает пример остальных стран, это оказалось правильное решение: выжили только те, где порядок наводила достаточно твёрдая рука, держащая в руке увесистую дубину.

— И? — не поняла Ева, а Дрянин умолк. — Ты думаешь, подобное может повториться? Из-за одного университета?.

.

— Нет. Но с тех пор как мы навели порядок, меня чертовски злит настолько наглое пренебрежение законами, которые написаны кровью.

— Вы навели?.. — ошарашенно уточнила она. — Стой, погоди! Хочешь сказать, что застал Волну? Сколько же тебе лет?!

— В год Волны было двадцать четыре, — ответил он.

Ева потрясённо замерла, пытаясь высчитать, но не успела и не смогла продолжить расспросы. Серафим накрыл её ладонь своей, потянул за запястье, обводя вокруг стула, а когда женщина оказалась перед ним, решительно взялся за пуговицы блузки.

Достаточно аккуратно, несмотря на когти.

Прежняя клокочущая злость ушла, но всё равно его резкое и дурное настроение ощущалось — сквозило в каждом движении, в молчаливом напоре. Да, он по-прежнему осторожничал и помнил про свои зубы и когти, но о томной неспешности и долгих ласках речи не шло, не говоря уже о том, что своевольничать Еве сейчас не позволили. Изучение его чувствительности и реакции на прикосновения пришлось оставить на следующий раз, а сейчас — просто отдаться ощущениям.

И Серафиму.

Никогда прежде Ева за собой подобного не замечала, но… Определённо, этим «любишь пожёстче» он тогда попал в цель. Ей действительно нравилось, когда он вёл себя вот так. Именно он, потому что в прежних любовниках излишняя напористость скорее раздражала, и тогда Калинина радовалась, что их общение ненадолго. А с ним… Пряно, остро.