Дрянь с историей

Так, что от наслаждения буквально темнеет в глазах, но при этом с полным, доверчивым пониманием: он не сделает больно.

И даже хорошо, что от неё ничего не зависело, потому что через некоторое время не осталось не только воли — сознания, чтобы отвлечься от этих ощущений.

— Мой альтруизм меня погубит, — со вздохом пробормотала Ева. За окнами уже светало, и это ощущалось — как минимум потому, что ей отчаянно хотелось спать. — Уже скоро вставать пора, а я ещё даже не ложилась!

— Тебя никто не держал, — хмыкнул Серафим, не открывая глаз.

Женщина только вздохнула в ответ, проигнорировав насмешку. Хотелось спать, но хуже того, не хотелось никуда идти. Вообще — шевелиться. Томно, ленно, удобно…

— Я буду приходить к тебе только перед выходными, — решила она. — Во вторник, иногда пятницу и субботу. И с утра по воскресеньям.

— Во вторник?

— У меня в среду окно до третьей пары, можно спать, и в субботу пары не каждый раз. А сегодня даже спать пораньше не ляжешь, придётся выполнять твоё поручение… Почему я попала сюда именно в этом году, а? Лучше бы в следующем повезло!

— Пять утра, пары в половине девятого.

— Не знаю… — неуверенно пробормотала она и задумалась. С одной стороны, звучало заманчиво, потому что шевелиться не хотелось. Но с другой — хотелось в душ, смыть с кожи пот и остальные следы бурной ночи, освежиться…

Видимо, она слишком долго колебалась, потому что Серафим предпочёл решить за двоих. Повернулся на бок, рывком развернул слабо трепыхнувшуюся от возмущения женщину и придвинул ближе, прижал к себе спиной.

Ева на мгновение растерянно замерла, прислушиваясь к ощущениям — уж слишком неожиданный поступок, тем более для нелюдимого Дрянина. Одно дело — секс, а вот так уютно спать вместе… Зачем это Серафиму? Просто хотелось спать и не хотелось суеты под боком, а она напрасно ищет другие мотивы?

Прийти к какому-то выводу не удалось: сон срубил на середине мысли.

***

Трёх часов сна оказалось недостаточно, чтобы почувствовать себя бодрым и свежим — всё же в пище и отдыхе его нынешнее тело нуждалось почти так же, как исходное, но зато бурная ночь и бодрое утро добавили хорошего настроения и спасли студентов от беспочвенной злости нового преподавателя.

Утро получилось бодрым исключительно благодаря суете и панике Евы, которая не знала, за что хвататься, и бегала кругами, а он с неожиданным удовольствием наблюдал за этим мельтешением, сидя на стуле, и даже не думал помогать.