Дрянь с историей

— Привет, — с лёгким удивлением кивнул он, но посторонился и впустил гостью, после чего прикрыл дверь. — Чем обязан?

— Поговорить хотела, — задумчиво ответила она, с интересом разглядывая заваленный бумагами стол и небольшую элигу — переносную вычку. Она хотела завести себе такую, но так и не собралась. А жаль, здесь бы пригодилось…

— Браслет не сниму, — со смешком сообщил Серафим.

Интонация и слова неприятно задели. Не настолько, чтобы расстроиться, но достаточно, чтобы передумать переводить разговор в серьёзное русло.

— А с юбкой поможешь? — насмешливо ответила она, повернувшись спиной и перекинув распущенные волосы на грудь. О чём она изначально хотела поговорить — уже вылетело из головы, гораздо интереснее оказалось спровоцировать его.

— Вряд ли. Я работаю.

— А кто-то обещал меня развлекать, — бросила она через плечо, начиная раздражаться.

— Разве? Я обещал развлекать себя, — хмыкнул Дрянин, стоявший в метре от неё, скрестив руки на груди.

— Ах вот оно что! Ну развлекай себя дальше, пойду найду кого-нибудь более… — возмущённо выговаривая это, она шагнула к двери, открыла, намереваясь выйти — но не смогла.

Серафим возник рядом и с силой надавил на дверное полотно, с грохотом захлопнув. Обхватил женщину одной рукой за талию, отодвинул, запер дверь на замок, вынул ключ, бросил его в карман брюк. И только после этого отпустил.

— Какого чёрта?! — Ева резко обернулась.

— Пока я не разберусь, что ты такое, «искать кого-то» ты не будешь, — спокойно проговорил он.

— Ну ты и с-с-собака на сене! Открой дверь немедленно, а то я буду кричать! Посмотрим, как ты объяснишь… Пусти!

Серафим сначала слушал её возмущение молча, но потом снова схватил за талию и потянул в сторону. Ева возмущённо забилась, пару раз его стукнула, но вывернуться не сумела — куда там! Силён, гад, как…

Когда он толкнул её на постель, Ева набрала воздуха в грудь для крика, но мужчина придавил сверху и заткнул рот поцелуем, завёл её руки за голову, прижал одной ладонью, а второй нашарил подол юбки и рывком задрал до талии.

Желание — тёмное, густое, как патока, жгучее — накрыло с головой. От тяжести его тела, от силы его рук, даже от этой нарочитой грубости. Потому что… скотина, конечно, но она прекрасно понимала, что он очень осторожничает, стараясь не причинять боли.