Дрянь с историей

Конечно, невосприимчивость к отраве — очень полезное свойство, но ведь вкусы и запахи бывают приятными! Свежий кофе, выпечка, вкусное мясо, лимонный торт, ягоды с куста… Выходило, что всех этих маленьких удовольствий Серафим лишён напрочь, и это вдобавок к неудобной маскировке, которую зачем-то носил.

— А остальные чувства? — спросила она, не спеша потягивая чёрный сладкий чай.

— Что? — откликнулся Сеф, который, погружённый в мысли, уже забыл о разговоре. — Ты о чём?

— Вкус и обоняние отсутствуют. А остальные?

Он окинул Еву задумчивым взглядом, прикидывая, стоит с ней откровенничать или нет, и решил, что беды не будет.

— Все остальные чувства обострены, но с оговорками. Зрение слегка сдвинуто в красную часть спектра.

— Ты видишь тепло? — сообразила она.

— Немного, самый край инфракрасного диапазона, зато совсем выпадают фиолетовый и часть синего.

— Боюсь даже представить, как ты видишь мир, — растерянно пробормотала Ева. — А осязание и слух?

— Слух… Своеобразно. Я воспринимаю отдельные звуки, которые сложно собирать в последовательности.

С речью привык, но музыку не люблю, приходится прилагать усилия, чтобы воспринимать её целиком. Осязание без сюрпризов, просто острее.

— Без личины, да? — Она с удовлетворённой улыбкой слегка склонила голову к плечу.

— Почему ты так думаешь?

— Обратила внимание на некоторую разницу твоего поведения в маске и без, — весьма прозрачно намекнула она и рассмеялась: — Ты смотришь так, как будто одновременно прикидываешь, как удобнее откусить мне голову, и разрабатываешь план побега.

— Ну что ты, — непонятная гримаса на его лице сменилась предвкушающей улыбкой. — У меня найдётся пара идей поинтереснее.

— Но у тебя, увы, много работы? — Калинина насмешливо приподняла брови, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— Совместная работа очень сближает, — заверил Серафим. — Предлагаю обсудить вечером.

Ева несколько мгновений мерила его взглядом. Упрямство требовало гордо отказаться, напомнив о свинском поведении в последнюю встречу, да и в прошлую — тоже.

Наедине Дрянин говорил слишком много гадостей, чтобы так просто их забыть.

Но с другой стороны, очень хотелось согласиться. Извинений она от него в любом случае не дождётся, а вот лишить себя удовольствия — это запросто. Или добиться новых гадостей, похуже, но это вряд ли, Серафим всё же не казался мстительной сволочью.

— Я постараюсь, — предпочла она ответить туманно.

***

Калинина пришла тогда, когда Сеф уже решил, что ждать бессмысленно.