Тайная жена

Потому обратившись к своей бесчувственной части, отмела эмоции и спокойно сказала:

– Больше смерти мы боимся… жизни под гнётом тех, кто нас не понимает. Но желание прожить ещё один день от этого никуда не исчезает.

– Заметно, – произносит император, после чего его рука ложится на моё плечо, и он тихо говорит: – Не делай глупостей. Продолжай жить так же тихо, и я позволю тебе с моим бастардом уехать на север, как только при дворе узнают о вашей… связи. Избавиться от тебя легко, но это уже не моя битва. Сейчас борьба идёт между моими сыновьями.

– Тут голос императора наполнился металлом, а затем он процедил: – Если бы Ашер хоть немного походил на меня, он бы просто избавился от тебя. Попавшись на уловку Астиона, Ашер доказал, что имея в своей власти всю силу приручённого дракона, он не в состоянии перебороть слабохарактерность, доставшуюся ему от матери.

На последних словах рука на моём плече сжалась так сильно, что там теперь точно останутся синяки. Но меня сейчас заботила не боль. До того, как император разорвал прикосновение между нами, я всеми силами пыталась не касаться его души и не видеть то, что там хранится.

Иначе боюсь меня попросту стошнит.

Отступив назад, император Мэйвера вновь бесстрастно сказал:

– Попытаешь навредить моей дочери, и я заставлю тебя стократно об этом пожалеть. К оракулу тоже не приближайся. Очевидно, что из всех в этом дворце только Наира вызывает в тебе ненависть. После меня, конечно.

Усмехнувшись над своей шуткой, мужчина ушёл, оставляя после себя шлейф удовлетворения.

Кажется, меня действительно оставили при дворе только для того, чтобы развлекаться за мой счёт. Даже покушения выглядят несерьезно. Что ж, остаётся только дождаться дня, когда они пожалеют об этом, а я издалека посмотрю, как им будет “весело”.

Глава 10

Ашер

Линия горизонта продолжала вращаться, но я даже не подумал останавливать или замедлять Дрейка. Сейчас не только дракон наслаждался полётом – с каждым днём желание взмыть всё выше и улететь как можно дальше усиливалось. Никогда в своей жизни я ни от чего не убегал.

Наоборот, почти двадцать лет меня будто что-то толкало вперёд к опасности, к испытаниям. Словно они могли подсказать в чём смысл моего существования. Сомневаюсь, что так уж много детей после шестилетнего возраста начинают задумываться о своём месте в жизни. Такие вопросы обычно всплывают гораздо позже.

Однако сейчас мне действительно хотелось именно сбежать. И причиной таких изменений стала не ненависть или ярость, а… смятение.