Тайная жена

– Тот, кого ты действительно полюбишь, не за его положение и полномочия, окажется для тебя в разы лучше меня.

– Как вы смеете? – слишком ненатурально возмущается Маргарет, начиная активно обмахиваться веером. – Мои чувства к вам настоящие и искренние!

И снова провал. Веер в пальцах, украшенных золотистым узором, замирает, в зелёных глазах вспыхивает досада, а я улыбаюсь только уголками губ и чеканю:

– Ты забыла? Я чую ложь. Теперь тебе лучше уйти.

Короткий вздох доносится из женской груди, но он полностью отражает в себе моё разочарование.

Маргарет приседает в поспешном книксене, бормочет рубленое прощание и спешит скрыться с моих глаз. Наверняка они сейчас источают холод, которому позавидует серебро Рейны.

И снова в моих мыслях Рейна. С её появлением всё вокруг постепенно начинает меняться, кажется, что и я сам будто сдвинулся с мёртвой точки. Взять хотя бы попытку наладить отношения с семьей матери. Раньше мне не хотелось этого делать не только потому, что они не стремились сделать первый шаг, но из-за понимания – придётся рассказать о клятве, данной отцу.

Если так подумать, то император всё хорошо просчитал. Он знал, что гордость не позволит мне хоть кому-то раскрыть эту тайну. Так и случилось. Мне оказалось проще прослыть сыном, преданным семье Мэйвера, чем признаться в своей детской глупости. Тем более раньше это касалось только меня. К тому же я думал, что мне всё равно никто не сможет помочь. Даже если бы отец матери относился ко мне нормально, что бы он сделал? Меня уже связали клятвой.

Однако теперь появилась надежда избавиться от поводка императора – пусть ещё призрачная, но она есть, ведь лжи в словах жены не было. Или же она очень правильно подбирала слова. А ещё в данный момент на мне лежит ответственность не только за себя, но и за другого человека – куда более слабого, хрупкого и одинокого. Ведь если Рейна не попытается меня предать, то я должен буду защищать её. Полная свобода действий в этом поможет.

Хм, интересно какой их этих моментов в большей степени позволил мне при встрече с кузеном так просто озвучить то, что я предпочитал скрывать? Странно, но теперь мысль о собственной наивности не вызывала тех чувств, что раньше.

Если правда позволит защитить жизнь, которая была спасена мной из прихоти, то думаю не так уж плохо будет перейти из категории жестоких покорителей в разряд наивных глупцов. Тем более что реакция по факту чужого человека смогла удивить. Кузен не высмеял меня.