Тайная жена

Умеешь пользоваться таргиским даром? Вы вроде бы все знаете, как принести временный покой.

Значит и правда он сейчас с трудом справляется с Зовом. Иначе не опустился бы до “просьбы” пленнице. Видимо Астион тренировался, переусердствовал и энергия дракона поспешила его захватить. Судя по мокрым разводам на тренировочной рубашке на запахе, принц борется с собой довольно долго. Махай он тут мечом даже в доступном ему комплекте доспехов, Астион бы не вспотел.

Пользуясь не самым лучшим состоянием наследника, я выпрямилась без дозволения и, посмотрев на Астиона сверху вниз, холодно спросила:

– Не боитесь, что я наврежу вам?

– Забыла? – криво усмехается первый принц.

– Именно мне доверили проверить твой источник. Такого количества маны хватит только на то, чтобы меня усыпить, что принесёт не меньше пользы.

Тут он прав, но я ведь не об этом. В моей косе уже привычно прячется шпилька, а мы сейчас одни. При этом принц тратит все силы на подавление своего дракона.

Прикидывая дальнейшие варианты событий, я молчала.

Астион в это время пристально смотрел на меня и с каждым вдохом выглядел всё хуже – сейчас глаза принца были не совсем алые, им бы больше подошло выражение налитые кровью. Возможно, не появись я здесь, не сбей концентрацию Астиона, он бы пришёл в норму. Не сразу, потратив кучу времени, но сам бы справился. И мне сейчас не пришлось бы взвешивать все «за» и «против».

В мыслях вдруг всплыли слова императора: «Потеряет контроль, ты умрёшь…». Да, исчезнет Астион, наследником вынужден будет стать Ашер.

И тогда меня сотрут в порошок, а Тарг потеряет свою корону навсегда.

Проклятья! Не хочу никому из них помогать, тем более все здесь мои враги, но всё же… здравый смысл победил. А ещё во мне успели взрастить достаточно человечности. И сейчас, честно говоря, она только мешала.

Чувствуя отторжение собственного решения, опускаюсь рядом с наследником на колени. Смотрю в его подозрительно яркие глаза, а затем говорю:

– Мне нужно будет прикоснуться к вам.

Я могу?

– Да, – тихо отвечает Астион, и мне не остаётся ничего другого, как взять его за руку.

Ощущая обжигающий жар кожи первого принца, прикрываю глаза и, переборов отвращение, ищу то, что сделало Астиона нестабильным. Боль, снова боль, злость, слишком много последней – это бьёт по нервам, вызывает тошноту, но я держусь. Сейчас всё в душе принца походит на шторм, где волны так высоки, что ещё немного и они пробьют хрупкую оболочку души.