Пёс бездны, назад!

«Это хорошо, – думала Осень в каком-то восторженном умилении. – Когда нет имени, это вот прям совсем хорошо… Такая свобода. Как хочешь, так и называй… Очень хорошо… Совсем как Эй…». И сердце вдруг задрожало и заплакало. Осень быстро-быстро заморгала. А потом вынула из кармана зеркальце:

– Ты даже не попрощался, – шепнула с упрёком, – мог хотя бы сказать, что уходишь. Я бы поняла. Мог бы, но не захотел. Это было жестоко, Эй.

Она всхлипнула и отбросила зеркальце в стену. Закрыла глаза и уткнулась в рулон шмотья, свёрнутый на манер подушки.

Обхватила его руками. Мир качался. Вверх-вниз, вверх-вниз. И кошки куда-то исчезли. Даже та, которая когтила Осень.

– Не захотел, – согласился Эй, поднимая девочку на руки.

Она положила голову на его плечо, уткнулась в шею, слёзы всё продолжали катиться.

– Ну и дурак, – прошептала сипло.

– Да не то слово, – сухо согласился он.

В лицо ударил порыв холодного воздуха. Осень сморщилась и заплакала.

– Отпусти меня, – потребовала, хныча, – я хочу стать бомжом. И кошек.

– Зачем?

– Свобода… странствие… путешествие.

Голова была тяжёлой-тяжёлой. От Эйя пахло собакой, слабо-слабо, но всё равно пахло. И пивом. Он процедил насмешливо:

– Вши, дизентерия, воры и шлюхи. А ещё крысы.

– Всё лучше, чем люди…

– Нет. Не лучше. И зима. Обмороженные ноги и руки, с которых потом мясо отваливается гнилыми кусками. И, если повезёт, тебя продадут в рабство. Будешь потом или батрачить где-нибудь в Азии, или удовлетворять мужиков сексуально. Весь аул по кругу. Или то и другое.

Зависит от того, кому тебя продадут.

– У нас нет рабов…

– Думаешь? – Эй зло рассмеялся. – Напрасно.

Вспыхнули фары. Осень зажмурилась. Рядом зафырчал, останавливаясь, автомобиль, Эй забросил девочку на заднее сиденье, сел рядом и назвал адрес. Набрал номер:

– Я её нашёл. Скоро будем.

– Я не хочу туда возвращаться, – расплакалась Осень.

– А я не хочу возиться с маленькими психованными девочками.

– Они сказали, что я шлюха и сама, и…

– Похрен. Шли всех в бездну.

Он притянул девочку к себе, угрюмо глядя в окно.

Осень прижалась к его теплу, вся сотрясаясь от холода. Когда такси начало притормаживать, Эй процедил чётким и злым шёпотом:

– Когда я сказал, что я – пёс, то не имел ввиду, что я – овчарка, стерегущая отару от волков. Я – волк, который перегрызает глотку овчарке, чтобы утащить ягнёнка и сожрать его под кустом. Ты услышала меня, Осень?

Он резко обернулся к девочке. В темноте его глаза полыхали красным.

Но она его не услышала.